Я сжимала в кармане деревянную лошадку, которую подарил мне Ромка. Как же хотелось помощи, откуда угодно…
Дана встала на четвереньки. Переползла от одной куклы к другой. Потом легла на пол, закрыла уши руками и, потрясывая головой, тихонько завыла. Столько безысходности, сколько отчаяния было в этом звуке!.. У меня к горлу подступили рыдания.
«Как раненый зверь, запертый в подвале, – подумала я с тоской. – Все мы раненые звери. И она, и я, и даже Роза Васильевна. Каждый по-своему. Но Айболит прилетает к таким зверям только в сказках. В которые семилетние дети уже давно не верят».
– Интересно, – начала мама, поудобнее устраиваясь на сиденье и вытягивая ноги, – если нас позвали на чай, дело действительно ограничится чаем? Или всё же будет фирменная курица на бутылке?
– Пристегнись! – велел папа, выруливая со стоянки.
– Мне неудобно…
– Обязательно пристегнись. Знаешь, лучше курица, чем эта штуковина из овечьего желудка.
Маму передёрнуло, они переглянулись и обменялись улыбками.
– Может, Катюшка что приготовит, – задумчиво сказала мама. – То, что они едят в современной Шотландии, а не в девятнадцатом веке.
– Катя и готовка? Не смеши меня.
– А что? Она меня как раз про рецепт оливье спрашивала пару дней назад, – вспомнила мама.
– Наверное, хотела произвести впечатление на своего герцога, – пожал плечами папа. – В разговоре, разумеется. По-моему, твоя сестра не знает, с какой стороны подходить к плите.
– Как будто есть несколько сторон! – фыркнула мама, подсовывая руки под спину. – Он не герцог, Коль. Просто парень, с которым она поехала знакомиться. Даже не так. Катя с Гусей поехала в тур, там заодно и повидаются. Не думаю, что из этого выйдет что-то серьёзное.
– Нет, думаешь! – отрезал папа. – Надеешься. Как и твоя мама. Ирина Игоревна меня вообще пугает со своими шотландскими похлёбками, внезапным интересом к английскому… Не удивлюсь, если она встретит нас в этой юбке…
– В килте, – помогла я.
– Декламируя стихи какого-нибудь…
– Роберта Бёрнса, – снова помогла я.
– Коль, она всю жизнь учила стихи просто так, – сказала мама, кряхтя и потягиваясь. – А теперь у неё наконец-то появилась цель.
– Мотивация, – сказала я им. – У бабушки появилась мотивация.
– Мо-ти-ва-ци-я, – растянул папа по слогам, совсем как Дана в прошлом году. – Было бы из-за чего.
Я сняла куртку, свернула её в рулон и сунула маме под спину.
– Так полегче?
– Да, спасибо.
Мне показалось, что папа бросил на меня одобрительный взгляд. Но я могла ошибаться.
Хотя папа по-прежнему оставался мистером-лучше-меня-не-злите, мне было приятно, что родители свободно говорят при мне о своих делах, ничего не скрывают. Значит, считают меня взрослой. От этой мысли начинал рассасываться в горле камешек боли – боли за Данку, за её отчаяние и беспомощность…
Сильнее всего я надеялась на Катю. Моя тётя (к которой мне и в голову не пришло бы так обращаться – «тётя»!) была для меня вечным источником шуточек и подколов. Катя всегда излучала жизнерадостность: и когда осталась одна с Гусей, и когда у неё случались неприятности на работе. Правда, прошлогодняя история с закупкой зубных щёток слегка выбила её из колеи. Но как только мы всей семьёй решили проблему, она снова заулыбалась и помчалась на поиски мужчины мечты, ММ, как мы с ней говорили. Катя завела инстаграм и принялась выкладывать туда всё, что делает, подробно отвечая на вопросы подписчиков и задорно требуя лайков. Я к ней не заглядывала: её фотографии и подписи смущали меня, я не понимала, как можно настолько открыто делиться своим внутренним миром с кучей незнакомых людей. Но Катя утверждала, что свою любовь она найдёт именно так, и поэтому щедро проставляла теги под постами, чтобы как можно больше народу увидело её смешливую физиономию. Так она и познакомилась со своим шотландцем. Всё это Катя разъяснила мне, позвонив из аэропорта перед самым вылетом.
Правда, в последнее время Катя затихла и даже перестала слать мне скриншоты самых смешных анекдотов инстаграма. Я специально проверила её аккаунт несколько дней назад: ни одного фото из поездки. На Катю это было не похоже. Поэтому я с двойным нетерпением ждала встречи: мне хотелось и посмеяться, как в старые добрые времена, и узнать, каким оказался её «герцог».
Папа ошибся: никакого килта на бабушке не было. А мама оказалась права: курицей пахло ещё на лестнице.
– Представляете, Катя отказалась есть хаггис, – развела руками бабушка.
– А где она? – спросили мы с мамой одновременно.
– В комнате. Сервирует стол.
– Ха, – сказала я, разуваясь и расцеловывая бабушку в обе щеки. – Ха-ха-ха! Это её прикрытие. Наверняка с Гусей в планшете сидит!
