Я замерла. Мне были видны только их спины: обе следили за голубятней на крыше соседнего дома. Голуби облетали её шумной стаей, словно тренировались перед полётом на юг. А может, им было обидно, что другие птицы знают больше, чем они, и им хотелось продемонстрировать, что они тоже могут летать организованной стаей куда хотят.
Катя что-то ответила маме.
– Ну как догадалась? – сердито сказала мама. – А то я тебя не знаю. Будь он свободен, ты бы растрезвонила об этом на весь интернет. И нам бы хвасталась каждую секунду, что видного жениха нашла. Я одного не понимаю. Зачем ты весь свой отпуск готовила у него на кухне?
– Потому что его жена не умеет готовить. Она не хозяйственная. И вообще, он с ней не живёт! – повысила голос Катя.
Тут-то я всё и узнала. Актёры сбросили маски и стали собой. Уф…
– Но не разводится?
– Разведётся! – упрямо сказала Катя. – Посмотрит, какая я умелая, и разведётся.
– То есть он женится на тебе, потому что ты умеешь готовить?
– Нет! – снова повысила голос Катя. – У нас любовь!
– Ладно… посмотрим, – вздохнула мама.
Катя схватила её за рукав.
– Я всё равно поеду к нему. Одна! Без Гуси! Куплю билет.
– Когда?
– Да хоть на следующей неделе!
– Кать, тебя с работы выгонят!
– И пусть. Кому нужна работа?
– Вспомни, как трудно было её найти.
– А я больше не собираюсь её искать. Я нашла мужа.
– И всё? Можно больше не работать?
– Да. Можно больше не работать.
– А я зачем, по-твоему, работаю? – мама, кажется, посмотрела на Катю в упор.
– Не знаю, может, ты боишься, что тебя муж бросит.
Мама вздрогнула, словно Катя громко хлопнула в ладоши у неё возле уха, и отстранилась.
– Ещё есть версии? – тихо спросила мама.
– Хорошо! – раздражённо ответила Катя. – Ты любишь своё дело. Но не всем же так повезло! Найти любимое занятие, за которое ещё и деньги платят!
Они помолчали.
– Я не понимаю, – горько сказала Катя. – Вы все меня упрекали без конца. Не люблю готовить, убираться. Не хозяйственная. Вот я изменилась. А вы по-прежнему недовольны.
– Рано ты изменилась, Катя, рано.
– В смысле?
Тут мама повернула голову, увидела меня и, глядя мне в глаза, отчеканила:
– Потому что есть в жизни такая черта. За неё заступишь – обратно вернуться очень сложно.
Ветер задул с новой силой, и не успела я подставить руки, как горшочек с «осьминогом» полетел на пол. Дзынь! Горшок раскололся на две половинки, а бедное растение растянулось по полу, словно протягивая ко мне руки-щупальца.
Я ахнула. Катя круто развернулась. В руках она держала шарф в красно-белую клетку. Катин взгляд был затуманен, а потом она как будто разглядела меня сквозь туман и сразу принялась превращаться в «герцогиню»: выпрямила спину, изогнула дугой брови, растянула губы в приветственной улыбке.
Я поспешно опустилась на колени и принялась руками собирать землю в одну из половинок горшка. Мама воскликнула:
– Бедный бабушкин вереск!..
– Так это вереск? – пробормотала я. – Я думала, кактус. Это тот вереск, который в Шотландии растёт?
– Об этом лучше спросить у Кати, – сухо сказала мама. – Пойду за веником.
А Катя, проводив маму взглядом, подошла ко мне и протянула шарф:
– Вот! Это тебе от Финли!
Я показала ей грязные, в земле, руки. А Катя заметила две половинки горшка и помрачнела.
– Ничего себе значок, – тихо произнесла она.
На её лице снова стали заметны следы борьбы, недовольства, несогласия с мамой. Сделав над собой усилие, она протянула мне шарф и приложила к моей щеке.
– Потрогай хотя бы, какой мягкий! Это кашемир!
– Очень мягкий, – согласилась я. – Спасибо. Твой Финли – добрый человек.
– Ты издеваешься! – воскликнула Катя.
Она швырнула шарф на стол, едва не смахнув стопку чашек, которые приготовила бабушка, и быстрыми шагами вышла из кухни.
Я не поняла, почему она расстроилась. Я ведь поддержала её. И чем мама недовольна? Да, женат. Но сказал же, что разведётся. И у них с Катей любовь. Они же взрослые люди. Наверное, знают, что делают. И чего мама прицепилась к этому Финли? Как будто он не шотландец, который владеет домиком и кухней с видом на сад и к тому же передаёт такие милые подарки племяннице своей невесты, а страшный морщинистый Уриск, покрытый утиными перьями!
А новый горшок для вереска я бабушке сама куплю. Не знаю, действительно ли дело в везении, однако у меня есть работа, которую оплачивают и которая мне всё-таки нравится. Хоть временами и кажется настоящей тюрьмой.
