– Как здорово с тобой заниматься! – Дана обошла меня и забралась ко мне на закорки. – Я думала, это скука зелёная, как в школе. А оказалось весело. У меня так редко бывает. Я думаю: «Фу! Ужас!» А потом прихожу туда… А там и правда. Ужас!
Дана залилась смехом, а я быстро поднялась на ноги, придерживая на шее её скрещённые ручки. Данка оказалась тяжёлой, и я согнулась под её весом, но это не помешало мне чмокнуть её в висок, стоило ей свесить свою взлохмаченную голову.
– Дана, – прошептала я, – ты гений! Теперь я знаю, что делать с Ромкой. И начну прямо завтра. Пора tomar al toro por las astas[10].
Врать я ненавижу. Когда я была младше, то врать совсем не умела, и моих родителей это почему-то страшно забавляло. Потом я пробовала враньё в разных случаях, когда требовалось как-то выкрутиться. Если и получалось, всё равно становилось противно. Самое неприятное: это то, что ты не можешь расслабиться. Ты вынужден помнить детали вранья, а они, в отличие от правды, легко стираются из памяти. И ты всё время в напряжении: а если подловят? А если попадёшься?
Ещё не люблю, когда говорят: «Ложь во спасение». По-моему, это крайне редкий случай.
К сожалению, мне выпал именно он. Редкий случай. Толком не знаю, кого мне предстояло спасти. Грело только то, что Ромка согласился на пари. Если бы он и правда думал, что с ним, по его выражению, покончено, то в жизни не пошёл бы на него.
Ночью я, как Суворов или Кутузов, долго размышляла над диспозицией, представляя своих одноклассников. Я ведь толком ни с кем из них не общалась, только с Ромкой. Поэтому не знала, с кого лучше начать. Сильнее всего меня беспокоил Арсен. Он не был злым парнем. И всё же никогда не упускал возможности подшутить над кем-то, даже если шутка оказывалась недоброй.
На большой перемене я долго приглядывалась к Арсену. Начать с него? А где гарантии, что он не устроит из происходящего цирк? Нет, всё должно быть серьёзно. Я набрала воздуха в грудь. Вспомнился Гуся. Всякий раз, когда Катя ловила его на вранье, он вытаращивал глаза и кричал: «Я правда так думал! Честное слово!» Чтобы талантливо обманывать, нужно поверить самому себе. И при этом не забывать о правде. Её нужно придерживаться максимально.
– Кстати, Ульян! – начала я, обернувшись назад. – Я тут узнала, чтó с Ромкой.
Она оторвалась от «Тестов по истории» и поглядела на меня вопросительно.
– Он… В общем, – понизила я голос, – с ним случилось кое-что ужасное.
Тут все на меня посмотрели. Все девчонки, кто сидел по соседству. Парни околачивались в рекреации.
– В доме почти начался пожар. В одной квартире пылал огонь. Собака чуть не погибла.
Светловолосая Маша Кароль, самая красивая девушка в нашем классе, ахнула и прикрыла рот рукой. У неё, кажется, была какая-то комнатная собачка. Ленка Елфимова выронила ручку и нагнулась за ней, но ручка укатилась под соседнюю парту, и Ленке пришлось встать на колени, чтобы её достать. В другой раз все рассматривали бы Ленку. Сегодня все взгляды были прикованы ко мне.
– А Ромка? – волнуясь, спросила Ульяна. – Он жив?!
– Да, но…
Я опустила глаза.
– Маша!
– Извините. Мне трудно говорить. То, что с ним случилось, не поддаётся описанию. Правда. Там просто…
Я сделала вокруг головы пассы, изображая, какой ужас теперь у Ромки с лицом.
– Там просто кошмар. Ожог такой… пятно на пол-лица… и… в общем, он, наверное, не сможет… Никогда.
– Что?! Видеть? – прошептала Уля.
– Нет… Учиться.
Уля поникла и принялась рисовать чёрной ручкой на ногтях – была у неё такая странная привычка.
– Почему? – вмешалась Маша Кароль. – Из-за пятна, что ли? Слушай, ну скажи ему! Пусть посмотрит на Джонни Деппа в фильме «Эдвард Руки-ножницы». Он вообще весь исполосован. А при этом красавчик.
– Придумала тоже, из кино! – покачала головой Елфимова, которая наконец достала ручку. – Там грим.
– Я знаю, – надулась Маша. – Ну, я думала, что речь идёт о внешнем дефекте, который не даёт человеку появиться в обществе. Загоняет в рамки.
– Какие рамки, Кароль? Крылову, скорее всего, больно. Это же дикие боли. Когда ожог.
Я прикусила губу. Про боль я что-то забыла. Правда же, болеть должно.
– Он может приглушить боль, – трагическим голосом произнесла я. – Лекарствами.
Это вообще была правда! Ромка не употреблял никаких лекарств, но, если что, он ведь может приглушить боль. Да я виртуозный врун!
