Пьер поднял голову вверх. Какое здесь низкое небо! И везде туман. Потянуло сыростью. Порыв ветра едва не сбил с ног. Пьер восстановил равновесие и вгляделся в ближайшую скалу. Она казалась не настоящей, а как будто нарисованной. Это неЗемля! Попытался представить себе все расстояние, перебирая каждый светогод... и стало еще жутче от неизмеримого сравнения. Пустое пространство давило миллиарднотонной громадиной. А вся окружающая местность казалась игрушечной. Все-таки хорошо, что не придется столкнуться с туземцами. Предварительная разведка показала, что в окрестностях ущелья нет ни одной живой души. Но мало ли что может случиться...
Потемнело в глазах. Или это солнце зашло за горы? Ах, да, это не Солнце, то бишь как называется местное светило? Андрей говорил... "Глупости, о чем я думаю," - одернул себя Пьер: "Надо работать. В конце концов люди ждут". Он установил несколько приборов, замаскированных под обыкновенные булыжники, проверил сигнал, начальные показания. В принципе, эту работу мог выполнить любой проникатель, даже любой сотрудник базы, но Пьер настоял на том, чтобы все сделать самому. В конце концов не затем же он сюда добирался почти полгода, чтобы проторчать на Базе. Тем более его учили, что самостоятельность - это одно из основных качеств гражданина Союза.
Ветер дул все сильнее. Пьеру стало совсем неуютно, и он поспешил закончить работу.
Весь обратный путь проделали молча. О чем думали проникатели - неизвестно. А Пьеру лезли в голову всякие мысли о единстве всего сущего во Вселенной, об антропном принципе и сходных путях развития человеческих обществ. Но ничего путного так и не оформилось, поскольку Пьер пытался думать обо всем сразу и ни о чем конкретно.
Можно было считать, что первая вылазка закончилась удовлетворительно. Пьер был совершенно уверен, что в пластах этой планеты сохраняется определенное количество трансуранов. Еще пара вылазок, и станет ясно, где следует бурить пробную скважину.
* * *
Андрей нашел Пьера в гостевом зале обсерватории. Тот смотрел на звездное небо в направлении Солнечной системы. Почувствовав, что рядом кто-то есть, обернулся:
- Говорят, что отсюда Солнце выглядит так же, как эта система с Земли.
- Не совсем, но разницы визуально не увидишь.
- Мне сказали, что есть возможность отправить меня домой пораньше.
- Я как раз по этому поводу. Скоро тут будет пролетать транслайнер-клиппер, он сможет тебя забрать. Иначе придется задержаться минимум на две неделю. Свободных кораблей у нас нет.
Пьер задумался. Андрей истолковал молчание по-своему:
- Да ты не беспокойся, последнюю высадку я смогу сделать и без тебя. А как только получим информацию по результатам из скважины - сразу же тебе отправлю. Я же вижу, как ты хочешь домой.
Пьер повернулся к Андрею:
- А ты не хочешь?
- Для меня дом тут.
Пьер покачал головой:
- Не понимаю, что здесь может быть хорошего. На орбите быть запертым в стенах Базы, на планете быть ограниченным негостеприимным миром Клада и директивами КосмоСовета.
- Насчет негостеприимности ты не прав, но это субъективное мнение. Мне, например, на Земле негостеприимно, а тут я занят делом, которое мне нравится.
- Неужели ты готов здесь пробыть всю свою жизнь?
- А что здесь странного? Здесь есть все, что мне нужно. Но это не главное. Вот что ты будешь делать, когда вернешься на Землю? В перспективе.
- Ну... Надеюсь, от моих рефератов будет польза. Возможно, удастся стать ученым, попасть в лабораторию... На худой конец, можно стать транслиттером, говорят, у меня неплохой слог. В любом случае гражданство Союза дает большие возможности в свободное время заниматься любимыми делами.
- Так вот, я уже прямо сейчас занимаюсь любимым делом. И ни за какие энергетические единицы не хотел бы его променять. Но и это не самое главное...
- А что - главное?!
- Чем больше я изучаю рарогов, тем больше вижу в них прообраз мира будущего. Говоря высокопарно: это у них настоящий коммунизм, а не в СССР.
- Андрей, а ты не заработался? - Пьер был испуган и смущен одновременно. - По-моему у тебя естественная профессиональная деформация.
- Я знаю.
- Но ты же как историк должен понимать, что у нас не коммунизм, а солидаризм. Коммунизм исторически недостижим. Это же теоретический образ. А у рарогов тоже не коммунизм, насколько я знаю. Да, денег у них нет. И вообще... Но суть-то вовсе не в деньгах. А в отношениях между людьми. ЭЕ всего лишь способ взаимодействия между разными общностями людей. Ну вот у Союза их больше, и что такого? Это просто дает нам больше возможностей. А какие возможности есть у твоих рарогов?
- Пьер, ты не заметил, как сам себе противоречишь? Я же тебя ни к чему не призываю, а просто описываю свое настроение. У каждого своя дорога. Тебе ближе Земля, а мне - Клад.
- Да, извини, я что-то погорячился.
- Не страшно, у нас у каждого своя правда. Уж я-то, как историк, это понимаю.
Эпизод 21
