– Брешут! – Командующий ВМС презрительно покривил губы. – Это был ржавый корпус, с которого сняли все ценное оборудование и собирались отправить на металлолом. А «Харьков» и «Одесса» пока не обнаружены.
Он поведал, что намерен ближайшей ночью вывести в море все корабли, чтобы ударить ракетами по передовым дозорам противника.
– Об этом позже! – неожиданно резко потребовал Панченко. – Никаких разрозненных тычков. Ночью мы нанесем массированный контрудар всеми силами… Семен Данилович, расскажите-ка о воздушном сражении.
Электроника в бункере была похуже пентагоновской, но тем не менее экран с метровой диагональю весьма отчетливо отобразил рельеф страны и тонкие стрелы вражеских ударов. Скороговоркой сообщив о пораженных аэродромах, радарах и пусковых установках (всего Украина лишилась 10-15% средств ПВО и 15-20% баллистических ракет малой дальности), Кутенко с воодушевлением перечислил потери противника.
Корабли и самолеты НАТО применили до полутора сотен крылатых ракет всех типов, включая хваленый «Бумеранг», из которых было сбито около двадцати, и примерно столько же упали вдали от важных объектов. Кроме того в воздушном налете участвовало порядка семисот истребителей и бомбардировщиков, причем средствам ПВО удалось сбить не меньше дюжины машин.
– Что значит «не меньше дюжины»? – негодующе вскричал премьер Мурашко. – Одиннадцать, полста, триста – сколько именно?
Поспешив на помощь начальнику оперативного управления, Бунчук пояснил, что зенитчики всегда немного привирают, сообщая о собственных успехах. К примеру, если три дивизиона стреляли по одному самолету, то после боя каждый командир отметит его в своем рапорте, хотя не исключено, что объект был всего лишь поврежден и благополучно вернулся на базу.
– Объективное подтверждение победы – это обломки на земле, – добавил Кутенко. – Однако некоторые уничтоженные нами самолеты могли упасть в море или в сопредельных странах.
Вернувшись к тексту доклада, он зачитал цифры: в разных частях страны обнаружены обломки четырех F-18, двух F-14, пяти «Еврофайтеров», одного турецкого «Фантома» и одного польского МиГ-21. Также отмечены места падения нескольких МиГ-29, но в темноте трудно было определить, чьи они – польские, венгерские или свои, украинские.
– Через пару часов мы уточним эти данные, – заверил генерал. – Мы уже послали «миги двадцать пятые» фотографировать приграничную полосу Венгрии, Польши и Румынии – возможно там тоже валяются сбитые машины. А пресс-служба НАТО говорит, что в бою потеряно два или три истребителя, и еще два потерпели аварию при посадке на авианосцы.
Покончив с отчетом, военные поспешили перейти к теме, которая сейчас представлялась им самой важной – речь пошла о контрударе по вражеским базам. Бунчук изложил основные задачи этой операции:
1. Разрушить ракетами СКАД аэродромы в Польше и Венгрии, уничтожив на земле как можно больше самолетов;
2. Поразить ракетами малой дальности ФРОГ польские радары и ЗРК, тем самым открыв бомбардировщикам дорогу на Германию;
3. Крылатыми ракетами с тяжелых бомбардировщиков разгромить авиабазы НАТО в Турции, на Британских островах, в ФРГ и Грузии;
4. Массированным ударом кораблей и морской авиации нанести максимальные потери флоту НАТО.
В последовавшей дискуссии Панченко и Бунчук признали, что вопрос об ответном ударе по Вашингтону отпал сам собой. Противнику удалось поразить высокоточным оружием обе стратегические авиабазы, так что теперь Украина сохранила в относительной готовности всего три сверхзвуковых Ту-160, и только один Ту-95.
– Завтра, если подлатаем взлетные полосы, можно будет бомбить далеких друзей, – сказал министр. – Каждый уцелевший бомбер сможет выпустить дюжину ракет «воздух – поверхность». Если хотя бы каждая шестая достигнет цели – считай, авиация оправдала свое существование.
– А большие ракеты? – вспомнил Фердецкий. – В смысле – баллистические.
Кутенко пояснил:
– Межконтинентальные имеет смысл запускать только залпом. Пока готовы только 3 боеголовки. Завтра установим остальные – тогда и подумаем, по кому стрелять.
– Почему только залпом? – спросил президент.
– Потому что после первого же запуска они уничтожат стартовый комплекс. У нас просто не будет возможности сделать второй залп.
Президент и глава кабинета долго смотрели на экран, демонстрировавший блок-схему оперативного плана. Наконец батька Роман махнул рукой и разрешил:
– Бейте гадов. Чем сильнее, тем лучше.
Российско-украинская граница.
По случаю бомбардировок поезда не ходили. Таксисты и автобусные водилы боялись выезжать из города: рассказывали всякие ужасы про военные патрули на дорогах и американские самолеты, которые якобы охотятся за каждой машиной.
С большим трудом она уговорила немолодого шофера, и тот за безбожную сумму «зеленью» согласился рискнуть и подбросить мамашу с ребенком до Таганрога. А тут еще тетка наотрез отказалась эвакуироваться – только плакала и причитала: мол, не может оставить дом. Расстались в слезах.
