Я всегда повторяю, что не каждый из нас должен спасать мир, не каждый подходит для этого, не каждый чувствует это. Моя поговорка, что все люди добрые, только не все об этом знают, в данном случае приобретает особое значение. Донор, если он решится зарегистрироваться в реестре, должен быть уверен в том, что эта доброта пребудет в нем до конца его жизни. Если это не так, лучше пусть не берется спасать жизни, не спешит подписывать декларацию о зачислении в реестр. Больной от этого не потеряет. На мой взгляд, существует четыре типа доноров. Первые – это те, кто регистрируется в реестре из любви, убеждения и преданности, полностью осознавая, что следует за этим решением. Таких я знаю лично, это те, кто через наш реестр спасал жизнь больным лейкемией. Вторые – те, кто когда-то записался к нам и прошел обследования, но со временем усомнился в своей доброте, преданности и любви к другому человеку и отступил, прежде чем услышал просьбу поделиться костным мозгом – я понимаю их и восхищаюсь тем, что они обнаружили в себе мужество признаться в этом перед самими собой и отказаться от этой идеи по совести. Третья категория – те, кто вышел из программы по состоянию здоровья, что свидетельствует об их ответственности за другого человека, – и за это они достойны большого уважения.
Людей четвертой категории я не могу понять; я не хочу оправдывать или объяснять их действия, но и осуждать никого не хочу, пусть жизнь их рассудит. Это те, кто вступает в программу под влиянием эмоций, но не до конца осознает свою ответственность. Это доноры, которые записались в реестр и обследовались, на это были израсходованы государственные деньги, но не это главное: их участия в программе ждал кто-то из больных и надеялся, что такой человек спасет ему жизнь. И в ту самую минуту, когда принятое решение о спасении жизни может воплотиться в жизнь, они отступают. Еще полбеды, если они делают это в тот момент, когда мы только сообщаем им, что есть такая возможность, то есть до начала исследований и определения срока операции. Тогда мы просто вычеркиваем их из реестра; четыре или пять раз такое имело место.
К счастью, у нас не было случаев, чтобы такая ситуация возникла на продвинутой стадии. Однако из сообщений СМИ мы знаем, что и такое происходит. Я не пытаюсь навесить ярлык виновного на потенциального донора, когда он отступает, хотя уже все исследования были сделаны и больной ожидает операции. Донор может сомневаться, но задача медиков поддержать его в принятом раньше решении. Так ли это происходит везде – не знаю, у нас это так. Здесь вступает в игру аспект человечности, любви и преданности, чувство ответственности за другого человека. Если кто-то отступает за несколько дней до установленного срока, вся эта человечность терпит неудачу, рассыпается весь мир и умирает вера в человека не только для больного, его семьи и врачей, но и (я уверена) для потенциального донора. Потому что как жить с сознанием того, что отнял шанс на жизнь у другого человека своей нерешительностью, отсутствием сочувствия? Тут пусть каждый сам допишет, что, по его мнению, в этой ситуации должно характеризовать такого человека. Я не хочу судить. Надеюсь, что после прочтения этой книги все те, кто когда-нибудь сможет спасти чью-то жизнь, хорошо это решение обдумают и проявят ответственность. Потому что не каждый может быть героем, да никто от нас этого и не требует, а вот просто честным человеком нужно быть всегда. Хотя бы потому, что честным быть выгодно.
Мой девиз:
