Юлия Юмакс – поэтесса, которой есть, что сказать не только своим современникам. Она смело вступает в разговор с Александром Пушкиным, Сергеем Есениным, Мариной Цветаевой и другими классиками русской литературы. Нужно ли быть медиумом для того, чтобы в XXI веке легко находить язык с поэтами, отделёнными от нас одной или двумя сотнями лет? Пусть это останется загадкой, которая непременно должна присутствовать в каждой истинной женщине… И, пожалуй, в каждой хорошей книге.«Первая весна» – дебютный сборник поэтессы Юлии Юмакс, лауреата золотой сотни международного фестиваля «Всемирный день поэзии» 2019, лауреата 1 степени областного слета молодых литераторов (Союз писателей России) 2017, соавтора литературного проекта #наСЛУХУ и фестиваля малой прозы «Толстовка».
Книга, которую вы сейчас держите, изначально не предполагала никаких вступительных слов автора, так как, откровенно говоря, им (то есть мной), несмотря на неоднократные попытки, не составлялась. Лимитированный тираж «Первой весны» я получила в подарок на Всемирный день поэзии. Самая сложная работа была проделана заботливыми руками, автору не принадлежащими. После чего было решено издать книгу в серии Ars Poetica, чтобы не только я и мои близкие, но и вы, мой читатель, могли пошуршать её страницами, сидя в уютном кресле с чашечкой ароматного напитка.
В этот сборник вошли стихи, написанные на совершенно разные темы в абсолютно разные годы.
Горячо мной любимый цикл «Разговор с классиком» представлен здесь семью поэтическими ответами Александру Пушкину, Марине Цветаевой, Сергею Есенину, Владимиру Набокову, Константину Симонову и Евгению Евтушенко. Особенно дорого моему сердцу стихотворение «Не люблю тебя и не жалею», которое я считаю своей визитной карточкой, декламирую его при каждом удобном случае и включаю почти во все поэтически-музыкальные программы. Но, сами понимаете, время и творчество на месте не стоят, и на сегодняшний день в цикле «Разговор с классиком» уже дюжина стихотворений.
Торжественно обещаю включить их в свой следующий поэтический сборник.
На последних страницах моей книги вы прочтёте стихотворение, которое я писала, без преувеличения, со слезами на глазах. Оно посвящено реальным людям, ветеранам боевых действий в Афганистане, Алле и Игорю Кошмелюк. Аллой я восхищаюсь не только как сильной и одновременно хрупкой женщиной, но и как талантливейшим современным поэтом.
Я благодарю всех, кто поддерживает моё творчество словом и делом, кто – независимо от расстояния – всегда рядом, кто не позволяет вешать нос и радуется моим успехам, как своим собственным.
Я благодарю вас, мой читатель, за ваш выбор и интерес к моей поэзии.
Устраивайтесь поудобнее! И приятного вам чтения, ведь как заметил Карло Гольдони: «Человек с хорошей книгой в руках никогда не может быть одиноким».
Первая весна
Не-воплотившаяся не-жность
Полуосознанной тоски
Как сердца самопринадлежность
И чар – пока не-колдовских.
Перерожденье глаз бездонных,
Знаменованье женских черт.
Полураскрытие бутона,
Не-распечатанный конверт.
Отрадный щебет в синем небе
Разбудит брезжущий окрест.
Коснётся обережный гребень
Не-расплетенных кос не-вест.
Займётся яркая зарница,
Растает снежная луна,
И не-заметно приключится
Девичья первая весна.
Утро гейши
Согреет солнце горы на востоке,
Скользнёт по крыше дремлющей окейи[1],
Легко погладит домик разнобокий…
И домик дрогнет, скрипнет, просветлеет.
Приветный сад распустит хвост павлиний,
Взыграет фантастическим нарядом,
И пышные соцветия глициний,
Сверкая, устремятся водопадом.
Растает в небе месяц узколицый,
Утонут звезды в шёлковом азуре,
И в новом дне блаженно растворится
Улыбка пробудившейся Сайюри.
Звук ветра
Созрел в зените персик ярко-алый
Над пёстрыми циновками полей.
Разносятся дыхание сандала
И песни белоснежных журавлей.
Искрящиеся стайки карпов кои
Плескаются в нефритовых прудах,
И вязкий аромат сосновой хвои
Колышется в рассеянных лучах.
Восток наполнен ощутимым звуком,
Густым и сочным, словно женский рот.
Играет ветер в зарослях бамбука
И о весне и юности поёт.
Чайный домик
Кружится в танце нежный лепесток
Благоуханной сакуры в Киото.
Встречает вечер сказочный восток,
Ложится в тени пагод позолота.
Спускается к сияющей реке
Закат, как ослепительная птица.
Приспело время чая и сакэ.
Открыты двери в маленьком тясицу[2],
Где розовый оттенок тонких стен
Изгладит день не до конца отцветший,
И дивный сладкопевный сямисэн[3]
Коснётся виртуозных пальцев гейши.
Камень страсти
Пылает жарко огненный рубин,
Блестит в оправе полная луна.
В ночной прохладе веется жасмин,
Роняя животворно семена.
Затих восток до первых петухов.
Безмолвствуют соцуми и фуэ.
Сплетают кольца вогнутых хвостов
Драконы в глянцевитой чешуе.
Мерцают переливно светляки,
И трепетом лицо озарено, —
Под ласками взволнованной руки
Струится золотое кимоно.
Шёлковый путь
Раскрой мое окно на краешке вселенной…
Дыханием весны согрей на кухне чай.
Мой ангел для тебя раскрасил утром стены
Серебряной росой и улетел в Китай,
Где царственно цветут роскошные пионы,
И журавли скользят по рисовым полям,
Где сторожат дворцы небесные драконы,
И поджидают львы при входе в каждый храм.
На Шёлковом пути встречается немало
Диковинных вещиц, красот и мудрецов,
И, крылья окурив жасмином и сандалом,
Мой ангел носит там китайское лицо.
Ты всмотришься в фарфор сквозь пелену зарницы,
И блюдце на столе растает, как луна,
И чашечка в руках прозрачных растворится,
Чаинками кружась у моего окна…
В час сирости
В час сирости, похожей на недуг,
Ступай к реке, всмотрись в её теченье.
И растворится целый мир вокруг,
Даря больной душе отдохновенье.
Сложи тревог не греющий доспех,
Откинь обид пылающие латы,
