Действительно, когда Зина поделила клубни, она этого не предусмотрела. Каждый глазок в соревновании играет большую роль, и чем дальше, тем больше будет увеличиваться разница. Это встревожило всех. Даже Катя, и та забеспокоилась.
— Надо узнать. Поля, ты спроси у Кости.
— Подожди, Катя, — остановила её Зина. — Ну, а если больше, так что? Они же всё равно не отдадут.
— Потихоньку переменить, — предложила Тося.
— Не выдумывай, — спокойно сказала Зина. — Пускай будет как будет.
Вопрос этот остался открытым, но он долго мучил любопытную Олю Тигунову.
Невысокий рост, узкие хитроватые глаза, торчащая во все стороны седая щетина вместо бороды и усов, широкий нос и толстые губы — не очень-то красив колхозный конюх Тихон. Но это мало кого беспокоило. Конюх он был замечательный и пользовался всеобщим уважением. Круглые сутки Тихон находился в конюшне и, казалось, ничем в жизни, кроме лошадей, не интересовался. И лошади у него были в отличном состоянии: всегда сыты, здоровы, вычищены, напоены. Полное имя конюха было Тихон Михайлович Крылов, но за глаза его все звали просто и ласково: Тиша.
Как правило, девочек тянуло в свободные часы на молочную ферму, и они были там желанными гостями и помощницами. Мальчики же дружили с Тихоном Михайловичем и пользовались у него неограниченным доверием.
— Тихон Михайлович, здравствуйте!
Конюх, чистивший лошадь, оглянулся, узнал Ваню и ладонью вытер концы губ, как будто растягивая их в улыбку.
— А-а! Ваня! Вернулся?
— Вернулся.
— Как погостил?
— Хорошо. Тихон Михайлович, дайте носилок до вечера.
— Чего?
— Носилок дайте.
— Носилок? Кому?
— Нашей бригаде, — со вздохом сказал Ваня.
— Бригаде? Погоди малость, я зараз приду!
Ваня с грустью посмотрел, как конюх освобождал от шерсти скребницу, и тихо вышел из конюшни.
Поджидавшие его ребята без слов поняли, что случилось худшее и что теперь они застряли надолго.
Настроение Тихона Михайловича бывало двух родов: молчаливое и говорливое. Могло случиться так, что конюх молча выслушал бы просьбу о носилках и, пожевав губами, коротко сказал: „Возьми. И чтоб зараз на место поставить“. На это ребята и рассчитывали, но случилось иначе. Теперь приходилось ждать и готовиться к большому разговору. Уйти и обидеть старика им не позволяла совесть. Ну и, конечно, расчёт.
Через несколько минут Тихон Михайлович вышел и, сощурившись от света, увидел уютно расположившуюся на перевёрнутых санях группу ребят.
— Бригада? — спросил он, присаживаясь на толстый чурбан — своё излюбленное место.
— Ага! — ответил Ваня.
— Что за бригада?
— Юннаты.
— А к чему?
В часы „говорливого“ настроения сам Тихон Михайлович предпочитал молчать. Он задавал вопросы и любил слушать. Для того чтобы сократить разговор, следовало отвечать как можно короче и скучней. Это было давно известно, и поэтому Ваня, как только возможно, сжал своё сообщение о бригаде юннатов.
— Вот что! А картошку привёз? — спросил Тихон Михайлович, скручивая цыгарку.
— Ага!
— Покажь.
— Она дома.
— В другой раз принеси.
— Ладно.
— С комсомольской бригадой соревнуетесь? — спросил старик.
— Нет.
— Надо соревноваться.
— Тихон Михайлович, мы с девочками соревнуемся и с городскими юннатами, — сунулся в разговор Боря и этим испортил всё.
Пришлось Ване рассказывать о шефстве, а затем снова отвечать на вопросы.
— У них там что… огороды?
— Нет. При школе участок.
— Много земли?
— Мало.
— Учатся, что ли?
— Учатся.
— Большая у них бригада?
— Не бригада, а кружок называется.
— Кружок? И что же они — для себя сеют или государству сдают?
— Не знаю.
Казалось, что при таких вялых, односложных ответах разговор должен скоро закончиться.
Но опять всё испортил Саша.
— Тихон Михайлович, — не выдержал он. — Мы торопимся. Дай носилок.
— А что вы торопитесь?
— Навоз надо нести.
— Зачем? В парники?
— Да нет. Нам старый надо.
— Зачем? — спросил старик и, к огорчению ребят, снова полез в карман за кисетом.
Выручила Марфуша, младшая сестрёнка Кости Замятина.
На конюшне она была своим человеком. Тихона Михайловича она звала дедом, он её — внучкой.
— Костя, а меня Полина не взяла, — плаксиво пожаловалась девочка, неожиданно появляясь из-за угла конюшни. — Она говорит, Марся забодает…
Колхозного быка по кличке Марс девочка очень боялась.
— Марфушенька! Внучка! Иди ко мне, светик! — обрадовался Тихон Михайлович, расплываясь в улыбку. — Не дам я тебя Марсу забодать. Иди ко мне, красавица…
Ваня сообразил, что наступил подходящий момент для прекращения разговора.
— Тихон Михайлович, а как насчёт носилок? — спросил он.
— Возьми носилки… Но чтобы зараз на месте стояли!
— А мы Марфушу в залог оставим, — сказал Саша.
Беспокоиться за девочку не приходилось. Сейчас она получит замечательные игрушки: уздечку с ярко начищенными украшениями и бубенчиками и колокольчики для дуги, которые выдавались только Марфуше.
Солнце уже перевалило за полдень, когда ребята с носилками подошли к хутору, где раньше жили Рябинины. Три года назад дом перевезли и поставили в один ряд с колхозными домами. Никаких признаков, что здесь когда-то стоял дом, уже не было.
