Зозулина с ребятами, как клуха с громадным выводком цыплят, подошла к участку.
— Вот вам наглядное доказательство, — медленно начала она, и в тоне её послышался упрёк: — Когда у пионеров голова варит по-настоящему, то они занимаются не глупостями. Я говорю про Шурку и компанию… — поправилась она. — Вот смотрите! Тут всего-навсего четыре картошки посажено. Смотрите, что они в один год сотворили!
— Так это картошка? — спросила одна из девочек.
— Ну ясно, не груши! Вы слушайте внимательно! Нынче мы попросим у „Дружного труда“ выделить нам тоже четыре картошки и на будущий год эти картошки размножим… Как и они!.. Вот я тогда посмотрю, на что вы пригодны. Коля обещал перегнать…
— Это он так… Он еще не умеет! — послышался высокий голос девочки, и Ване показалось, что это сказала Тося.
— Они тоже не умели, а научились, — нравоучительно заметила Зозулина. — Мы их попросим, чтобы они и нас научили.
— Товарищ Рябинин, — вежливо спросила высокая девочка с массой веснушек на лице и руках, — когда вы резали черенки, вы их сначала в воду ставили?
— Нет, — ответил Ваня.
Посмотрев участок, все вернулись к костру и устроились полукругом вокруг стола.
— Кто же нам расскажет, ка́к вы этого добились? — спросила Зозулина. — Подели́тесь опытом!
Саша взглянул на Ваню, Ваня на Светлану, Светлана на Серёжу, Серёжа на Ваню, и, наконец, все уставились на Зину.
Вечером Зине предстояло выступать на собрании, и она подготовилась, но сейчас отрицательно замотала головой.
— Может быть, всё-таки Ваня? — предложила Светлана.
Все головы повернулись к мальчику.
Ваня нерешительно подошёл к столу и медленно, собираясь с мыслями, начал:
— Нас просят поделиться с вами опытом ускоренного размножения картофеля… — Он сделал жест рукой в сторону участка. — Вот здесь посажены четыре картошки. И я должен вам сказать, что любой из вас может добиться таких результатов. И даже больше сделать. Нужно только пожелать…
— Вот, вот! Ты нам подробно всё растолкуй! — сказала Зозулина и крикнула шофёру, стоявшему около машины: — Миша! Дай-ка мою тетрадочку. Она там на сиденье!
Услышав это, ребята зашевелились, и в воздухе замелькали белые листы открываемых тетрадок.
— Предусмотрительная женщина, — шепнула Мария Ивановна сидевшей рядом с ней Светлане.
Подождав, пока большинство ребят вооружилось карандашами, а Зозулиной принесли тетрадь, Ваня продолжал. Говорить ему было легко. Вспоминая всю историю с момента получения клубней и до последнего черенкования, он очень толково и подробно рассказал о проделанной работе. Он даже попросил Борю принести стебель картофеля с соседнего огорода и продемонстрировал наглядно, как нужно черенковать.
— Какой молодец! — вполголоса похвалила его Мария Ивановна.
Ваня говорил действительно хорошо, и его с интересом слушали не только пионеры „Ленинской искры“, но и сами юннаты.
Вечером предполагалось устроить заседание правления с юннатами, а получилось почти общее собрание колхоза. Когда Николай Тимофеевич около семи часов вечера вышел за деревню, то увидел около берёз большую толпу. Слух о собрании, о приехавших из города шефах распространился по колхозу, и многие заинтересовались. Пришли родители мичуринцев. Пришёл Тихон Михайлович. Пришли все, кто успел вернуться с покоса.
Застигнутые врасплох таким количеством народа, ребята с ног сбились. Спешно требовалось оборудовать сиденья. Притащили из домов скамейки, доски, табуретки. Доски положили на чурки.
Прислушиваясь к шуму голосов, волнуясь и нервничая, бригадиры вполголоса совещались в шалаше.
— Серёжа, не надо делать доклада, — уговаривала Светлана. — Зина сделает коротенькое сообщение о размножении, а ты о нашей работе, и всё…
— Наоборот, обязательно надо выступать! — горячо доказывал Серёжа. — Ты ничего не понимаешь! У нас получится выездная научная сессия в колхозе. Мичуринская!
Он был возбуждён. Постоянно потирал руки, подходил к окошечку и старался сосчитать количество собравшихся людей, но от волнения не мог и каждый раз сбивался.
— А по-моему, надо дать взрослым говорить, — настаивала Светлана. — Пускай они обсуждают наш опыт.
— Стойте! — сказала Зина, разобрав в общем гуле знакомый голос. — Папа пришёл. Надо с ним посоветоваться.
Николай Тимофеевич подошел к собравшимся и громко спросил:
— Кто это вас приглашал? Насколько мне известно, общего собрания не назначалось.
— Правление с активом собралось! — ответил кто-то из колхозников.
— Что-то слишком большой актив-то…
— А чем больше, тем лучше!
Председатель прошёл к столу и положил на него папку.
— А где главные герои? — спросил он, оглядываясь.
— Мы здесь, папа! Иди сюда! — послышался голос из шалаша.
В это время на дороге показался Павел Петрович с двумя учительницами и Верочкой Фоминой. Заметив их, председатель остановился.
— Ну, что ты, папа? — нетерпеливо спросила Зина.
— Ваше начальство идёт. Поджидаю.
Минуты через две директор школы и председатель колхоза с трудом пролезли в шалаш и, познакомившись с гостями, слушали их спор.
— Понимаете, Павел Петрович, — горячо говорил Серёжа, — мичуринцы должны агитировать словом и делом…
