Следует также добавить, что сильным препятствием для солдат к сдаче врагу был не только страх перед ним, но также и перед своими соратниками, которые могли бы интерпретировать сдачу в плен товарища как акт личного предательства и измены. Что могло случиться в этом случае, было проиллюстрировано примером двух британских солдат, которые пытались сдаться объединённому соединению войск из полка Листа, 17‑го и 20‑го полков, лишь через неделю после сражения 9 и 10 мая. "Рано утром 19 мая 1915 года к моему левому флангу приблизились двое, – докладывал офицер из 17‑го полка. – Я немедленно понял, что эти двое хотят дезертировать и отдал приказ патрулю, который был тем временем выслан, приказ не стрелять в двоих людей, которые приближались к ним. Когда первый из двоих англичан был уже только в двадцати шагах от моего патруля, он был убит выстрелом в голову с английской стороны". В этом отношении нечего было выбирать между поведением британцев и германцев, поскольку подобный инцидент произошёл в феврале. В то время снайперы из 17‑го полка застрелили немецкого солдата, который сдался британцам, когда они заметили того в британских окопах. Более того, 6 мая Альберт Вайсгербер написал своей жене в своём последнем письме перед смертью, что его люди застрелили британского солдата, который пытался сдаться: "Англичане были на передовом посту [
Доказывали, что это страх попасть в руки врага, который просто не берёт никого в плен, изменил противоборствующие стороны в Первой мировой войне и привёл к ожесточению военных действий. Говорилось о том, что и осмысление, и реальность казни пленников и другие акты жестокости привели к взаимной ненависти и стёрли какое бы то ни было чувство общего происхождения и общего затруднительного положения. Результатом предположительно было всё большее раскручивание жестокости и высвобождение примитивных импульсов, таких как месть и жажда крови на поле сражения. Это было, продолжает аргументация, концом сантиментов, что сделали возможным перемирие на Рождество 1914 года. Повторение перемирия было отныне предположительно немыслимым. Однако это было, как мы увидим, не совсем то, что произошло с приходом Рождества 1915 года, хотя 1915 год и станет наиболее кровавым годом невообразимой войны. Если мы можем верить наблюдениям отца Норберта, ярость солдат 6‑й запасной дивизии по отношению к англичанам, являвшаяся результатом сражения, не преобразовывалась в скверное обращение к британцам, взятым в плен (во всяком случае, как только они были уведены с поля боя): "Ожесточение против англичан ужасное; тем не менее, с пленниками обращаются хорошо". Более того, несколько солдат 16‑го полка и соседних полков передали личные вещи павших британских солдат, так что они могут быть возвращены семьям их павших противников. К середине 1915 года всё ещё не было признаков ни того, что большинство людей в полку Листа поддерживало войну по причинам, заявленным Гитлером в феврале, ни того, что они стали более походить на Гитлера.