Три года назад муж выгнал меня из дома с грудной дочкой. Сунул под нос липовую бумажку, что дочь не его, и указал на дверь. Я собрала вещи и ушла. А потом узнала, что у него любовниц как грязи. Он спокойно живет дальше. А я… А я осталась с дочкой, у которой слишком большое для этого мира сердце. Больное сердце, ей необходима операция. Я сделала все, чтобы она ее получила, но… Я и в страшном сне не видела, что придется обратиться за помощью к бывшему мужу. *** Я обалдел, когда бывшая заявилась ко мне с просьбой: — Спаси нашу дочь! Как хватило наглости?! Выпотрошила меня своей изменой и теперь смеет просить. Что ж… Раз девушка хочет, я помогу. Но спрошу за помощь сполна. Теперь ты станешь моей послушной куклой, милая. *** Лишь через время они оба узнают тайну рождения своей дочери.
Чем пахнут макушки маленьких детей?
Не знаю, как у других, а макушка моей дочки пахнет счастьем. Эдакая смесь ванили, молока, шампуня с запахом карамели.
Обожаю ее нежные, шелковистые русые волосы. Они такие мягкие, что их невозможно нормально собрать в косичку. Но какие же они бесподобные!
Моя трехлетняя Полинка — ангелочек, особенно когда спит.
Бывает, уложу ее и любуюсь, потому что взгляда невозможно оторвать и потому что знаю, если не случится чудо, ее скоро не станет.
Чудом я называю ту экспериментальную операцию, которая необходима для того, чтобы ребенок мог жить нормальной жизнью. Иначе ей будет все хуже и хуже, и в итоге она зачахнет, ее сердце прекратит биться. Оно и сейчас нормально не бьется, с самого рождения было слабым.
Я плачу внутри от всего того, что вывалили на меня врачи. Если с ней что-то случится, я просто умру… От собственного бессилия хочется лезть на стену.
Я так сильно люблю дочку, что ради нее готова на все. Абсолютно на все. Даже просить денег на операцию у бывшего мужа, с которым расстались врагами.
Осторожно прикрываю дверь, на цыпочках выхожу из спальни.
В гостиной меня поджидает сестра.
Мне двадцать четыре, она всего-то на четыре года старше, но у нее на лбу уже наметились морщинки. В остальном мы с ней довольно похожи — обе голубоглазые блондинки, худые, невысокие.
— Майя, мне на тебя смотреть больно, — тянет сестра, с сожалением меня оглядывая. — Выглядишь буквально как пугало…
Тут она перебарщивает, конечно. Но синяки под глазами от недосыпа у меня весьма приличные.
— Пожалуйста, звони мне, если что. Я надеюсь, не слишком задержусь. Еще раз спасибо, что согласилась последить за Полей, Лена.
— Ты всерьез решила к нему идти? — поджимает губы сестра. — Он же не даст тебе ничего! Только посмеется, он…
Ленке мой крестовый поход за деньгами к бывшему мужу кажется бредом. Оно и неудивительно, учитывая, как он с нами поступил три года назад. Выпер меня с грудной Полькой из дома, сунув под нос тест ДНК, якобы доказывающий, что она — не его дочка.
Обвинил в измене, плюнул в душу…
Я тогда в полном шоке была.
Как последняя идиотка, разобиделась до конца жизни, собрала вещи и съехала в собственную крохотную однушку, которую как сирота получила от государства.
А надо было судиться с ним до последнего! И доказывать, что дочка его. Тогда не посмел бы нас, как грязь, выкинуть на улицу.
— Он даст денег, — упрямо твержу.
Потому что если нет, то это положит конец моим мечтам вырастить Полю.
Он не может не дать! У него есть, у него намного больше есть.
Артем Булатов, мой бывший муж, всегда был при деньгах, а теперь так тем более. Даже когда мы с ним только встречались, я понимала — он далеко пойдет. Амбициозный дальше некуда, а еще работоспособный, не в меру предприимчивый. Волшебное сочетание, которое рано или поздно делает людей богатыми.
Сейчас и торговая фирма у него, и ресторан, и дом загородный. Я прочитала про него все подробности в интернете. Для него это будет даже не какая-то значительная сумма, так, мелочь.
И теперь он от меня так просто не отмашется, как три года назад, не открестится.
Тогда Полька была красным младенцем с неопределенными чертами лица. Зато теперь это хорошенькая девочка с такими же русыми волосами и ртутного цвета глазами, как и у самого Артема. Как по мне, они одно лицо, не признать этого невозможно.
Я покажу ему фото и спрошу — есть ли у него еще сомнения, чья она дочка?
Неужели даже после такого сердце не екнет? Должно екнуть.
Пусть она ему не нужна триста лет, но не сможет же он хладнокровно дать ей погибнуть, верно? Это будет уже слишком. Это для любого человека слишком. Я бы, например, с таким грехом жить попросту не смогла.
— Лен, хватит каркать, — я осаживаю сестру. — Я все ему по-человечески объясню. Не зверь же… Ну почти. Тем более что я прошу только половину суммы.
— Чего? — охает она. — И где ж ты наскребла три миллиона? Почку продала? Так вроде все при тебе…
— Не почку, — качаю головой. — Квартиру.
Лицо Ленки вытягивается.
— Ты ебнулась, что ли? — Она аж бледнеет от новой информации. — Ты где жить-то потом будешь после этой операции? С Полькой…
— Снимать будем, прорвемся, — пожимаю плечами.
Если бы была возможность хапнуть какой-то кредит на оставшуюся сумму, я бы и вовсе к бывшему мужу ни ногой.
Но моя скромная трудовая деятельность самозанятой не позволяет такой роскоши. Я — редактор, копирайтер на вольных хлебах, таким больших кредитов не выдают. И сестра мне помочь не может, сама с мужем снимает жилье. А больше никого из родных у меня и нет.
— Богатая, что ли? — фыркает Ленка. — Квартиры снимать — это дорого, Майя…
— Заработаю, — отмахиваюсь от нее. — Сейчас главное — чтобы Булатов помог хоть как-то…
— Да не поможет он тебе, — стоит на своем сестра.
— Полька — копия он. Он не может ее не признать!
Смешно, но в тот момент я вправду верила в то, что говорила.
От отчаяния верила, потому что не знала, где еще раздобыть оставшуюся сумму, и умирала от страха за дочку.
