Вместо ответа Лукас крепче стиснул зубы. Каждый взмах весел укреплял его в решении. Лодка уткнулась в песок с сухим скрежетом. Рыбак выпрыгнул так быстро, что промок по пояс. Лукас с Лисандром уже собрались прыгать на берег за ним следом, как вдруг увидели Брюно, плетущегося на длинных журавлиных ногах с дорожным мешком через плечо и бутылкой в руке, – героя поневоле.
А во дворце тем временем начинался третий день Совета. Стеклянные двери распахнулись перед королевской четой. Советницы встали, серьезные и взволнованные. Только Ирма Добрая хранила безмятежный вид: полуулыбка, так раздражавшая Ирму Сильную, никогда не покидала ее губ. Повестка дня состояла из одного пункта: неслыханное увеличение налогов. Мера тяжкая, но неизбежная после всех разорений минувшей зимы и потери зараженного судна.
Прения обещали быть нелегкими. То, что Весенний фестиваль и Осенний карнавал отменялись, было понятно, однако способы пополнения казны требовали обсуждения. Во-первых, можно было увеличить добычу драгоценных камней. Во-вторых, организовать театральные гастроли по всем Северным землям; канцлер ручался, что это даст хороший доход. В-третьих, повысить плату для всех иностранных государств, доверивших свои богатства сокровищнице Краеугольного Камня, пока они с соседями убивают друг друга. Благодаря нейтралитету, королевство гарантировало всем сохранность их сокровищ в обмен на регулярную плату; канцлер уже давно хотел поднять тариф.
Все эти пункты приняты были единогласно.
Но вот при обсуждении налогов для жителей острова завязался спор. Тибо настаивал, что в первую очередь платить должны самые обеспеченные: двор, королевские служащие, купцы и ювелиры. Жильберта Буржуа нервно вертела кольцо с гранатом, который украсил бы и королевский трон. Она привыкла жить с удобством, в роскоши и менять свои привычки не собиралась.
– Честное слово, сир, не понимаю, почему мой муж должен быть в числе главных плательщиков, когда местная трактирщица промышляет гаданием и кладет денежки прямо себе в карман.
– Вы все поймете, когда мы составим список тех, кому нужно оказать поддержку, – ответил Тибо. – Во-первых, рыбаки, которые потеряли средства к существованию из-за холеры. Затем скотоводы, у которых пали за зиму стада…
Тибо не смог сдержать зевок. Ночь он снова промучился в неизбывных кошмарах, и с каждой минутой силы его таяли. Ему, как и его королевству, не хватало запасов.
– Многодетные семьи, пожилые и больные, – закончила за него Эма, всегда старавшаяся восполнить хроническую усталость короля.
Список получателей поддержки был утвержден единогласно, однако Бернарда Задир тут же предложила установить плату за образование.
– Исключено. – Тибо выпрямился в кресле. – В королевстве Краеугольного Камня образование бесплатно для всех, и ничто этого не изменит.
– Однако, сир, иногда обстоятельства диктуют, и приходится…
– Образование я не уступлю.
Новая советница вызывала у него все большую неприязнь. Самоуверенная, безапелляционная, пропитанная предрассудками; как мог он проглядеть все это, принимая ее в совет?
– Тогда введем ступени, сир, – предложила она. – Начальная школа бесплатно, а за последующее обучение плата растет с каждым годом.
– Нет.
– Тогда, ваше величество, введем сбор за школьные принадлежности? Чернила, бумагу, перья… Откровенно говоря, школьников уж слишком много. От них казне сплошные убытки. Так пусть возместят их.
Тибо ударил по столу скипетром:
– Нет!
– Будем изобретательны, сир. Как насчет медицинских услуг? Введем плату за прием. А то столько ипохондриков: пусть платят за то, что будят докторов среди ночи.
Тибо в отчаянии переглянулся с Эмой. Бернарда Задир явно представляла опасность для общества. В Совете ей не место. Но было уже поздно. Они не могли отстранить ее только из-за ее взглядов.
– Ваши предложения противоречат принципам, на которых зиждется королевство, – спокойно заметила Эма.
Бернарда Задир с силой дернула ожерелье. Нетрудно было догадаться, что она подумала: «Как смеет иностранка напоминать нам, на чем зиждется наше королевство?!» Обстановка в зале до того накалилась, что можно было обжечься. Правители прошлого смотрели из своих рам так, будто вот-вот вмешаются в спор. Гвендолен была явно взвинчена до предела. Она уже отодвигала кресло, чтобы встать, и Тибо предчувствовал, чем это закончится: она кинется на Бернарду. Заскрипят суставы. Поначалу Бернарда (не страдающая артритом) возьмет верх, но потом Гвендолен (не страдающая глаукомой) метко вонзит ей куда-нибудь спицу. К счастью, Ирма Сильная предупредила кровопролитие.
– Ее величество правы, Бернарда, – сказала она тоном, нетерпящим возражений. – Мы не наказываем больных. Не обираем детей. И не мешаем сыну конюха стать судьей, если у него хватит усердия. Это очевидно. Разве нет?
Бернарда не ответила. Тибо сцепил под бородой руки и поднял одну бровь, отчего стал удивительно похож на отца.
– Разве нет? – повторил он.
У госпожи Задир кольцо застряло в ожерелье.
