От кролика быстро остались лишь кости. Петр Эммануилович откусил последний оставшийся кусок мяса и вытер проступившие капли пота со лба.
— Думал, буду есть через силу, но этот запах и вкус сделали свое дело, — продолжил он, закопав останки зверька в песке.
— Да, эти четыре больших лапы, змеиный хвост и рот полный зубов, — сказал Карл и сморщился от возникшей в голове картины еще живого зверька. — Да он больше на крысу походил…
— Даже съесть крысу лучше, чем умереть от пустоты в желудке.
Время близилось к середине дня, температура еще росла, обещая вскоре устроить настоящую баню. От жары Петр Эммануилович скинул с себя верх одежды. Тело старика от макушки до пояса покрылось каплями пота. Они рывками стекали по коже от малейшего движения или дуновения ветра, доходили до висящих на бедрах штанах и пропитывали ткань.
— Теперь можем выдохнуть, понимаю.
Карл последовал примеру старика, избавился от наручей, что упали на песок, и бесследно испарившегося темного свитера.
— Даже не вериться, — проговорил старик, перебирая в памяти моменты недавнего бегства.
— Слушай, я не меньше тебя офигеваю, — поддержал Карл и принялся сдирать кожу с губ. — Как вспомню ту боль… аж закурить хочется. Взять сигарету в руки и ощутить…
— Не стоит, — прервал парня Петр Эммануилович.
— Да, знаю. В прошлой жизни я не впускал сигарету изо рта. Практически дышал этим дымом и в итоге заработал неоперабельный рак легких. Представляешь… променял большую часть отведенного времени на этот жалкий никотин, что даже удовольствия толком не приносил.
Карл одернул себя от раздирания губ и принялся слегка подергивать ногой.
— Я могу силой фантазии сделать сигареты, но в этом мире все не так. С регенерацией и не настоящим телом, ты не испытаешь тех самых ощущений, что так настойчиво преследуют тебя из прошлого, — договорил Карл и замер, уставившись на песок.
— Я… последние несколько лет я не просыхал, — услышав историю парня, Петр Эммануилович захотел рассказать свою. — Родные, близкие, я всех потерял, оказался на улице. А потом, это ужасное непонятное чувство внутри, оно терзало сильнее любой другой боли.
— Одиночество… Да, паршивая штука, — поддержал Карл.
— И я просто больше не мог. Заливал в себя алкоголь, чтобы хоть ненамного испытать облегчение, — Петр Эммануилович крепко сжал кулаки и ненадолго замолчал. — Вчера, когда ты ушел, и я остался один. Эта боль от одиночества… я вновь почувствовал ее внутри.
— Я прекрасно тебя понимаю, — парень поднялся, сел рядом со стариком и положил ему руку на плечо в знак поддержки.
Они несколько минут молча сидели, каждый со своими мыслями о прошлой жизни. Карл сожалел о многих неверных поступках и представлял, что могло ждать в будущем, не забери его смерть так рано. Петр Эммануилович, наоборот, вспоминал хорошие и теплые моменты, но быстро дошел до трагедии, омрачившей всю его старость.
— Хватит этого уныния, — резко начал Карл и вскочил с места. — Пошли в палатку иначе зажаримся на этом пекле, — сказал он, засыпал песком догорающие угли от костра и, засунув руки в карманы, направился внутрь снятого жилища. — Неизвестно сколько нам ждать Сильвию и остальных. Думаю, на первое время зарубимся в карты, потом что-нибудь еще придумаем, но, если завтра к вечеру их не будет, придётся что-то предпринять.
— И что ты предлагаешь делать, если их долгое время не будет? — спросил Петр Эммануилович, вынырнув из негативных мыслей.
— Да… вообще идей нет, — парень развел руками. — Если пойдем обратно выяснять, что с ними случилось и нарвемся на архифантаста. Можем сразу поковать чемоданы и улетать обратно в омут душ вселенной.
Карл разулся, сменил с помощью фантазии штаны на короткие шорты и сел на соломенную подстилку, окунув ступни прохладный песок. Петр Эммануилович, понимая, что жара только усилиться, провернул действия парня в немного другой последовательности и сел напротив.
— Во что сыграем? — спросил старик, наблюдая как Карл перетасовывает недавно созданные силой фантазии карты.
— Предлагаю начать с дурака, а там и усложнить можно, — ответил парень. — Уже готов проиграть? — уголки его губ приподнялись, нарисовав злобную ухмылку на лице.
Петр Эммануилович не любил подобные вопросы и промолчал. Карл заметил, что сболтнул лишнего, взял на заметку больше не ехидничать со стариком и принялся раздавать карты.
— Так, кто такая эта Сильвия? — спросил Петр Эммануилович, подняв свои шесть карт. — Ты так и не рассказал про нее.
— Она путешественница и такая же призванная, как мы с тобой, — без раздумий ответил Карл и первым сделал ход. — С одним очень большим отличием. Никто не знает, как долго она живет в этом мире. Как-то я слышал разговоры местных на дальнем севере. И среди всякой ерунды мой чуткий слух уловил информацию о том, что ей точно не меньше ста лет, представляешь.
— Невероятно, получается она даже старше меня, — удивился старик.
— Да, забавно выходит. Вдобавок у Сильвии очень много связей, как здесь, так и в Сопротивлении. Она редко выходит на контакт, особенно с нами, поэтому вчера вечером я не счел нужным просвещать тебя о ее существовании.
