— Сейчас я вам помогу. Вы были в баре «Манхет-тен» на улице Капуцинов. Вы разговаривали там с разными людьми и изрядно выпили.
— Нет, у Луиджи я почти не пил. Это было потом…
— Вас хотели споить?
— Не знаю. Подождите. Я уверен, что постепенно я все вспомню. Он мне сказал, что их не надо арестовывать, потому что из-за этого провалится… Господи! До чего же трудно все это вспомнить!
— Что провалится? Вы очень поздно ушли от Луиджи. Ваша машина стояла у дверей. Вы сели в нее, должно быть, с намерением поехать в Мэзон-Лафит.
— Откуда вы это знаете?
— Кто-то в баре, скорее всего, Лоп или Тэдди Браун…
— Черт побери! Откуда вы все это можете знать?! Да, верно, я с ними разговаривал. Теперь я это точно вспомнил. Это вы мне поручили найти их. До этого я успел побывать еще в нескольких барах.
— И везде пили?
— Ну конечно, стаканчик здесь, стаканчик там — иначе ничего не получится. Что-то голова у меня…
— Подождите.
Мегрэ прошел в туалетную комнату, вернулся с полотенцем, смоченным холодной водой, и положил его Барону на лоб.
— Вам кто-то рассказал про Элен Донау и про ее маленькую гостиницу в лесу. Про «Весельчак», помните?
Барон широко раскрыл глаза от удивления.
— Который сейчас час?
— Половина шестого утра.
— Как вам удалось их взять?
— Это не имеет значения. Когда вы вышли от Луиджи и сели в свою машину, за вами вышел высокий парень, блондин, очень высокий, молодой еще, и он, наверное, подошел к вам?
— Точно. Это его зовут Гарри.
— А дальше?
— Он назвал мне свою фамилию. Я твердо уверен, что он мне ее назвал. Я помню даже, что она состоит из одного слога. Фамилия певца.
— Он что, певец?
— Нет, но у него фамилия певца. Прежде чем я успел захлопнуть дверцу, он сел рядом со мной и сказал: «Не бойтесь!»
— По-французски?
— Он говорит по-французски с сильным акцентом, делает много ошибок, но понять его можно.
— Американец?
— Да. Слушайте, потом он сказал мне вот что: «Я тоже как бы из полиции. Здесь нам стоять не стоит, поедем куда хотите». Как только машина тронулась, он стал мне объяснять, что он помощник. Это, насколько я понял, что-то вроде следователя и вместе с тем прокурора штата. В больших городах все они имеют по нескольку помощников.
— Знаю.
— Ну да, вы ведь там были. Он попросил меня остановить машину, чтоб я взглянул на его паспорт. По особо важным делам и его помощники сами ведут следствие. Это точно?
— Точно.
— Он знал, куда я собирался отправиться из бара Луиджи. «Вам не следует ехать сейчас в Мэзон-Лафит. Из этого ничего хорошего не получится. Во всяком случае, до этого я должен с вами поговорить».
— И этот разговор состоялся?
— Мы говорили с ним не меньше двух часов. Но в этом-то и вся беда, что я никак не могу вспомнить, о чем мы говорили. Сперва мы довольно долго колесили по городу, и он угостил меня сигарой. Быть может, из-за этой сигары мне и стало так худо. Нестерпимо захотелось пить. Я не знал точно, где мы находились, но увидел открытое бистро. Кажется, это было где-то в районе Северного вокзала.
— Вы ему не посоветовали встретиться со мной?
— Конечно, посоветовал. Но он не хочет.
— Почему?
— Это все очень сложно. Если бы у меня не болела так ужасно голова!.. Кое-какие подробности я помню с удивительной точностью. Отдельные фразы целиком встают в моей памяти, я мог бы их повторить дословно, но между ними — полный провал.
— Что вы пили?
— Всего понемногу.
— Он тоже пил?
— Ну да. Он сам доставал бутылки за стойкой и выбирал на свой вкус.
— Вы уверены, что он пил с вами наравне?
— Да что вы, он пил даже больше меня! Он был по-настоящему пьян. В доказательство скажу вам, что он даже упал со стула.
— Вы мне не объяснили, почему он не хочет со мной встретиться.
— Вообще-то он вас хорошо знает и восхищается вами.
— Бросьте!
— Он видел вас на каком-то коктейле, который устроили в вашу честь в Сен-Луи, и был там на вашем докладе. Он приехал во Францию за Неряхой Джо.
— Это он его подобрал на улице Флешье?
— Да.
— Что он с ним сделал?
— Он отвез его к какому-то доктору. Подождите, не перебивайте меня! Я сейчас вспомнил целый кусок нашего разговора. В связи с доктором. Он мне рассказал, как он с ним познакомился. Это было сразу же после освобождения. Гарри служил тогда в американской армии и больше года был приписан к какой-то комиссии, которая дислоцировалась в Париже. Тогда он еще не был помощником прокурора. Он здорово веселился. И вот среди людей, с которыми он кутил, и был этот доктор… Это молодой доктор, он еще не обзавелся кабинетом и живет где-то поблизости от бульвара Сен-Мишель.
— Туда Гарри и поместил Неряху Джо?
— Да. У меня возникло впечатление, что он говорит со мной вполне откровенно. Он все твердил: «Вот это вы скажите Мегрэ… И вот это тоже не забудьте ему передать».
— Куда проще было бы прийти ко мне.
— Он не хочет устанавливать официальный контакт с французской полицией.
— Почему?
— Ночью мне это казалось очень понятным. Помню, я с ним полностью согласился. А теперь это стало куда менее ясным. Погодите, погодите!.. Прежде всего, вам пришлось бы допросить раненого — и вся история попала бы в газеты.
— Гарри знает, что Чинаглиа и Чичеро в Париже?
