Харучай слегка нахмурился и с немым вопросом в глазах обернулся к Великанам. Но те не посмели перечить Линден. К тому же они и представить себе не могли, что с ней сейчас происходит.
Пожав плечами, Бринн подвел Ковенанта к Касрейну.
Тот внимательно его осмотрел и слегка дрогнувшим голосом сказал:
— Благодарю тебя, Бринн из племени харучаев. Теперь ты можешь оставить его под моей опекой, ничего не опасаясь.
Но тут Бринн, уже ни с кем не советуясь, угрюмо ответил:
— Нет.
Его отказ вызвал легкую волну потрясенного ропота среди придворных. Рант Абсолиан привстал с места и прикусил губу, словно ему показалось, что он ослышался.
Отчетливо, словно поддерживая Бринна, Ковенант заявил:
— Не прикасайтесь ко мне!
Касрейн снова вставил монокль в глаз и властно сказал:
— Бринн из племени харучаев, мое искусство не терпит свидетелей. Если я хочу помочь этому человеку, я должен делать это в одиночестве.
Бринн не мигая, смотрел в его волшебный монокль, но, когда он заговорил, голос его был тверже гранита:
— Это ничего не значит. Он находится под моей охраной. И я не оставлю его.
Кемпер побелел от ярости и разочарования. Он никак не ожидал, что его флюиды вдруг не подействуют.
Линден стала понемногу отходить. Ее спокойствие уже не казалось ей нормальным, и где-то в глубине пискнул инстинкт самосохранения.
Но в этот момент Касрейн снова поймал ее на мушку своего монокля:
— Линден Эвери, прикажи харучаю оставить Томаса Ковенанта под моей опекой.
И тут же спокойствие стало по-прежнему безмятежным. Она услышала свой голос:
— Бринн, я приказываю тебе оставить Ковенанта под его опекой.
Бринн ожег ее взглядом, в котором полыхнули воспоминания об Элемеснедене, но тут же взял себя в руки и лишь ровным голосом ответил:
— Нет, я не могу.
По толпе придворных пробежали трепет и какое-то шевеление, словно некоторые из них тихонько отступали к лестнице. Женщины гаддхи сбились в кучку у его ног, словно в поисках защиты.
Причиной этому было побагровевшее от гнева лицо Касрейна. Он поднял руки и, потрясая кулаками, напустился на Бринна:
— Дурак! Если ты немедленно не уберешься, я дам команду стражам растерзать тебя на месте!
Но прежде чем он успел договорить, Великаны, Хигром и Кир бросились харучаю на выручку.
Однако Бринн не нуждался в их помощи: неуловимым движением он скользнул вперед и, оказавшись между Ковенантом и кемпером, бросил тому в лицо:
— Если ты дашь такую команду, то умрешь раньше, чем хоть один из них успеет поднять копье!
Рант Абсолиан был до того напуган, что казалось, его сейчас хватит сердечный приступ. Придворные, уже не таясь, поспешно покидали зал.
Бринн стоял непоколебимо, как скала. А за его спиной уже выстроились два харучая и три Великана.
На секунду кемпер заколебался: не рискнуть ли ему попробовать подчинить Ковенанта своей власти прямо сейчас — но мудрость и коварство, благодаря которым он сумел достичь своего нынешнего положения и долголетия, подсказали ему другой выход. Он отступил на шаг и дрожащим, но крепнущим с каждым словом голосом постарался охладить их пыл:
— Вы неверно поняли меня! Я ничем не заслужил ваших подозрений. Подобная враждебность принесет вам только вред. Да она принесла бы вред любому, кто ответил бы подобным образом на милостивое приглашение гаддхи! Но я понимаю, чем она вызвана. Я умоляю вас о прощении за мою невольную вспышку гнева. Надеюсь, что, когда вы вкусите благ гостеприимства гаддхи, вы поймете, насколько чисты были мои намерения. И если вы все-таки изъявите желание прибегнуть к моей помощи, я буду только рад на него откликнуться.
Он говорил спокойно, но глаза его метали молнии. Не дожидаясь ответа, он отвесил торопливый поклон в сторону Благодати, пробормотал: «С вашего позволения, о гаддхи…» — и исчез в тени за троном.
В первую секунду Рант Абсолиан засиял, наблюдая за позорным отступлением своего министра. Но уже в следующую до него дошло, что он остался один на один с людьми, способными напугать Касрейна-Круговрата, и защитой ему были только его женщины и стражи. Он буквально скатился с трона и, распихивая одалисок, поспешил вслед за кемпером, словно был привязан к нему невидимой нитью. Женщины сперепуганным писком бросились его догонять.
Путешественники остались в зале только в обществе Раера Криста и трех сотен стражей.
Кайтиффин был потрясен, но это, однако, не лишило его дипломатической учтивости.
— Друзья мои, — хрипло начал он, — молю вас о прощении за столь невежливый прием. Как вы сами заметили, гаддхи сегодня не в настроении — он утомлен выполнением своих многочисленных обязанностей перед народом, и потому на плечи кемпера лег двойной груз ответственности: и за себя, и за своего государя. Но вскоре все вернется на круги своя, и, уверяю вас, вам щедро отплатят за сегодняшнее… — Он запнулся, словно осознав, что его последние слова прозвучали двусмысленно. Не зная, как выпутаться, он ухватился за первую мысль, которая пришла ему в голову: — Дозвольте мне проводить вас в ваши апартаменты. Вас ждет там трапеза и все, что можно пожелать для отдыха.
