Яростный Шторм опустилась на колени рядом с ней. И в этот момент Линден пронзило ощущение, что Ковенант умирает. Он собирал силы для последней схватки за жизнь. Но долг врача был превыше всего, и Линден взяла руку боцманши и глубоко вжала ее большой палец в солнечное сплетение умирающему: «Вот так. Это не даст кровотечению начаться снова».
— Избранная! — Голос Кайла был резок, как удар хлыста.
— Держи вот так. — Линден была близка к истерике, но это не должно было помешать ей исполнять долг. — Делай ему искусственное дыхание. И тогда он не умрет.
Поблагодарив в душе Господа за то, что боцманша имеет навыки оказания первой помощи, она вскочила и со всех ног побежала к Ковенанту.
Она бежала целую вечность. А позади нее Великаны продолжали сражаться с никором. Так неужели же все их огромные усилия, предпринятые во имя Ковенанта, перевесит чаша весов, на которую ляжет ее минутное опоздание?
Подбегая к кубрику, она заметила, что мерцание щита становится все интенсивнее, а это означало, что приближается кризис.
Со щемящей болью Линден ощутила, как белое пламя концентрируется в основном вокруг правой руки Томаса. Он еще боролся. Слепой инстинкт требовал, чтобы он направил выброс пламени внутрь себя, на терзающий его яд, словно отраву можно было выжечь из тела. Но в своем безумии он не понимал, что этот взрыв разнесет его тело в клочки.
У Линден уже не было времени пытаться его проконтролировать. Она пролетела оставшиеся несколько метров и, упав рядом с Ковенантом у ног Вейна, приготовилась встретить лицом к лицу огонь, который больной исторгнет на себя. То, что она подвергла себя смертельной опасности, давало ей полное право
«Ковенант! Не надо!»
До сих пор Линден ни разу не делала ничего подобного, но сейчас она собрала все силы для того, чтобы попытаться передать ему телепатический сигнал. И это ей удалось: отчаяние и страстное желание помочь удвоили ее силы и нашли щелку, ведущую в его сознание. Он услышал. Барьер безумия рухнул, и в ту же секунду уже ничем не сдерживаемый выплеск дикой магии ударил из его руки. Язык пламени, вознесся к небу, потрепетал несколько секунд и исчез. Не причинив никому вреда.
Линден попыталась встать, но все поплыло перед глазами; нахлынувшая слабость и головокружение заставили ее уцепиться за Кайла, чтобы не упасть снова. Непослушными губами она чуть слышно прошептала:
— Дайте ему «глотка алмазов». И побольше, сколько выпьет.
Как сквозь туман она увидела Кира, уже склонившегося над больным сфляжкой. Ей надо вернуться на нос. Но ноги отказывались повиноваться. Палуба, лица Великанов, мачты закружились в бешеной пляске вокруг нее. Она израсходовала столько сил… Больше, чем имела. И ей стоило неимоверных усилий шепнуть Кайлу, чтобы он отвел ее к умирающему Великану.
На закате «Звездная Гемма» наконец вышла из зоны штиля и весело закачалась на волнах, а свежий ветер, ударивший в лица, наполнил сердца команды ликованием. Капитан подозвал к себе Первую, и та, размахнувшись, одним ударом перерубила толстенный трос, связывавший корабль с никором. И вот уже весь экипаж разбежался по местам, ставя паруса. Корабль, доверившись ровному восточному ветру, углубился в теплую ночь.
К этому времени и Линден наконец почувствовала, что уже сделала для больного Великана все, что в ее силах, и была абсолютно уверена, что ее пациент останется в живых: придя в себя и увидев склонившееся над ним измученное лицо, он улыбнулся.
Этого было более чем достаточно. Линден оставила его на попечение боцмана и, взяв себя за шиворот, потащила через всю необозримую палубу назад к гроту, где была так нужна Ковенанту.
А ночью, как расплата за прежний штиль, налетел шторм. Громадные валы швыряли «Звездную Гемму» как попало, но она, словно измученная касатка, продолжала свой путь на восток. Однако ощущение усталости судна было обманчивым: и мачтам, и парусам, и экипажу корабля Великанов все было нипочем. Четыре дня штормило, и вот наконец наступила небольшая передышка; небо расчистилось, и ветер ослабел. Но Линден уже привыкла не замечать песни вантов на ветру, мерный ритм волн, бьющих о гранит, и качку фонарей и гамаков. Великаны периодически подходили к ней и на все лады воздавали ей хвалу за то, что она сделала. От теплоты, с которой они к ней относились, Линден хотелось плакать. Ей действительно было не до погодных условий: все ее внимание было поглощено состоянием Томаса Ковенанта. Она спала урывками и давно перестала нормально питаться, так, жевала что-то на ходу, главное — здоровье ее пациента.
Теперь она была уже уверена в том, что он будет жить. Даже, несмотря на то что он до сих пор не пришел в сознание. «Глоток алмазов» (исцеляющее, укрепляющее и успокаивающее одновременно лекарство) медленно, но верно отвоевывал его у смерти.
