Первое испытание Ноэля полностью

Они шли по зеленоватому тоннелю, и Ноэль думал о том, к какой группе отнесут его, если он сдаст вступительный экзамен. Определят ли его к целителям, хранителям или шпионам? Среди творцов он себя не видел. На уроках рисования он всегда был хуже всех. Но Пуазон сказала, что всё не так однозначно. Кроме того, разве можно сравнивать Интернат злых животных с его бывшей школой?

«Главное, чтобы меня не отправили к охотникам», – подумал он. Медведь на знамени нагонял на него ужас. На тот остров ему не хотелось, это он ощущал каждой клеточкой своего тела.

– А ты знаешь Катокве? – спросил он у тарантула. – Она нашла меня на пляже и привела в медчасть.

– Конечно, я знаю Катокве. Её все знают.

То же самое сказал и Клифф. Но что они оба имели в виду?

– Она уже давно в Интернате?

– Всего пару месяцев. Но Катокве особенная, – сказала Пуазон.

– Как… особенная?

– Особенно… – тарантул помолчала и продолжила, – яростная.

– Яростная? Что ты хочешь этим сказать?

– Поймёшь, когда с ней познакомишься.

«Да когда же я, наконец, с ней познакомлюсь?» – подумал Ноэль, но вслух этот вопрос не произнёс, потому что и Пуазон не смогла бы на него ответить.

– На каком острове она живёт? – осведомился он вместо этого.

– Катокве – охотница, – сказала Пуазон.

Ноэль задумчиво кивнул. Мысль о том, что его после экзамена отправят на остров с медвежьим флагом, показалась ему уже не такой ужасной.

Когда они во второй половине дня вернулись на Первый остров и вошли в медчасть, сестра Любу уже поджидала у входа.

Горилла была крайне взволнована, это бросалось в глаза издалека. Она гневно раздувала ноздри, в её тёмно-карих глазах сверкала ярость.

– Где, чёрт побери, вас носит?! – накинулась она на них. Её голос звучал так резко, что у Ноэля по спине побежали мурашки.

Очевидно, Пуазон тоже стало не по себе, потому что она забралась в воротник Ноэля. Но это не помогло. Длинные пальцы сестры Любу схватили её и вытащили из укрытия.

– Как давно ты с целителями? – угрожающе спросила она.

– Я… гм-м… во втором классе. – Голос Пуазон был таким тонким и писклявым, что её было едва слышно.

– Тогда ты должна знать три основных закона ухода за больными! – прокричала медсестра.

– Первый закон: не навреди. – Голос Пуазон превратился в голове Ноэля в лёгкое дуновение ветра. – Второй закон: будь осторожен. Третий: исцеляй.

– НЕ НАВРЕДИ! – повторила Любу грозным голосом.

– Но ведь она не причинила мне никакого вреда, – попытался защитить тарантула Ноэль. – Она показала мне острова…

– Мы договаривались, что вы уйдёте на два часа, – прервала его Любу. – Вы должны были вернуться к обеду. Обед в двенадцать, а сейчас три часа дня!

Обед! При этом слове желудок Ноэля заурчал. От голода закружилась голова. На Третьем острове его угостили апельсинами и орехами, а больше он за день ничего не съел. К завтраку Ноэль не прикоснулся, потому что Пуазон немного полакомилась его омлетом. Но теперь, после того как он полдня носил тарантула на себе по островам, это показалось ему абсурдным.

– Господи, ты весь бледный! – Теперь голос Любу звучал не гневно, а встревоженно. – Нужно немедленно что-то поесть. А ты… – она направила взгляд на тарантула, и её брови угрожающе сомкнулись, – иди своей дорогой. Потом поговорим.

В следующие полчаса сестра Любу принесла в больничную палату Ноэля горы еды, и он всё съел. Суп, рис со сладким картофелем, мякоть кокоса, банановый хлеб и овощи, названия которых он даже не знал и к которым в Германии точно бы не притронулся.

– Всё, больше не могу, – измождённо заявил он, опустошив вдобавок и тарелку фруктов.

– Фуф, и я этому рада. Потому что на кухне почти ничего не осталось. – Медсестра присела на край кровати, и под её весом кровать опасно заскрипела. – Скажи-ка мне: какой остров понравился тебе больше всего?

– О, боже! Это трудный вопрос. – Ноэль нахмурил лоб и попробовал привести в порядок впечатления и картины, которые вертелись у него в голове.

На острове целителей всё происходило под землёй. Тоннель, который вёл к нему от Главного острова, перетекал в сплетение подземных ходов. По одному из них они добрались до громадного подвала, освещаемого дрожащим голубоватым светом водорослей. Одна сторона помещения состояла из толстого стекла, сквозь которое было видно море. Пуазон объяснила Ноэлю, что это классная комната.