— Нет, не скажи, — возразил дядя Коля. — Если Федька подался на станцию, то случилось это вчера вечером, не раньше. Значит, до этой заимки он добрался уже затемно. А дальше что? Дальше ему прямой расчет отдохнуть часок-другой.
— Прошел стороной, — стоял на своем Серега.
— Ну, знаешь ли, только набитый дурак попрется через чащобы, когда есть дорога, — сердито буркнул дядя Коля. После происшествия в сарае он как-то сразу постарел, согнулся.
Мы с Димкой жалели дядю Колю. Но что мы могли поделать, чем ему помочь?
— А ну, пацаны, за дровами! — распорядился Серега.
— Да, шуруйте тут, а я пойду взгляну на балочку… — Дядя Коля прошелся по довольно широкой и торной тропе — зимой здесь проезжали на санях, — постоял на берегу пруда и подался вверх по ручью.
Мы с Димкой притащили по охапке сушняка и, оставив Серегу шуровать, то есть разжигать костер и проворить ужин, тоже подались вверх по ручью. Это был ручей метра два шириной. Берега его кое-где обнажились, выставили напоказ песок и гальку. На одном таком прогале мы и увидели дядю Колю. Золотоискатель и здесь остался верен себе — вооружился обломком сухой березовой коры и принялся мыть песок. Когда мы приблизились, он оторвался от лотка, глянул через плечо:
— Вот люди, на золоте сидят, а золота не видят!
«Люди» — это, конечно, здешние жители, которые поставили здесь избушку, соорудили плотину, живут на заимке днями и неделями, ковыряются в земле, а главного богатства, которое в ней зарыто, и не видят.
— А вы что, намыли?
— Смотрите… — Дядя Коля показал две или три золотинки.
По сравнению с тем богатством, которое у нас стащил Федька, это было так ничтожно мало, что мы с Димкой невольно усмехнулись. Дядя же Коля и эти золотинки ссыпал в пустой, похожий на кисет, кожаный мешочек.
— Тут надо бы походить, пошарить, шурфы пробить, да поздно… Осень — смотрите, сколько сетей развесила… — Он показал на паутину. — Это она тепло ловит, не хочет упускать. Но — лови не лови, а от зимы никуда не денешься. Вон и птицы подались на юг. Вы как учитесь-то, ничего? Правильно, учитесь, ребятки. Война войной, а учиться надо, я так понимаю. Как там сейчас наши? Дюжат или отступают? Жалко — отступать-то!..
Солнце уже завалилось за вершины обсыпанных шишками елей, когда мы воротились к избушке. Серега разжег костер и ладил чай. Мы расселись кто где. Помолчали. Настроение у всех было неважное, хуже некуда. И тут услыхали стук лошадиных копыт по мягкому грунту. Не успели мы подумать, кто бы это мог быть, как на тропе показались всадники в военной форме.
— А вот нам и подкрепление! — весело сказал Серега и, вскочив на ноги, подался навстречу.
Дядя Коля тоже поднялся, но с места не стронулся. Только по еще недавно тоскующему лицу золотоискателя скользнула довольная улыбка. Мы с Димкой встали, потоптались на месте, ожидая, когда всадники подъедут к избушке. Расстояние быстро сокращалось, и мы уже видели их лица.
Впереди ехал на резвом чалом меринке невысокий, широкоплечий, с утиным, казалось, расплющенным носом майор. Видно, начальник. В седле он сидел как-то мешковато, расслабленно, — чувствовалось, устал за дорогу.
Следом за ним, на расстоянии всего нескольких шагов, держался молоденький, лет двадцати трех, лейтенант. В отличие от майора, человека уже пожилого, лейтенант сидел на коне прямо и от этого казался длиннее, чем был на самом деле. Гнедой жеребчик под ним так и пританцовывал.
Замыкал вереницу рядовой боец, как говорили тогда, на вид чуть старше лейтенанта, но моложе майора.
— Здравствуйте! — поздоровался майор, натягивая поводья.
Он спешился, кивнул своим подчиненным, те тоже спрыгнули на землю. Передав повод уздечки бойцу, подошел к нам. Испытующе посмотрел на старших, задержал взгляд на Сереге и, ткнув пальцем в его сторону, с хрипотцой в голосе произнес:
— Если не ошибаюсь, ты и есть Сергей… забыл фамилию! — Он полез было в планшет за блокнотом, где у него, наверное, была записана Серегина фамилия, но тут вперед выступил спешившийся лейтенант.
— Кочемасов, — подсказал он.
— Кочемасов, да? — повторил майор, продолжая вприщур смотреть на Серегу:
— Так точно, товарищ начальник, — Кочемасов, — неожиданно по-военному четко и громко отрапортовал Серега. При этом он стал по стойке «смирно» и опустил руки по швам.
— Геолог?
— Так точно, геолог, — опять отрапортовал Серега.
Дядя Коля стоял, ожидая, что майор и его назовет по фамилии, спросит, чем он занимается. Признаться, этого ждали и мы с Димкой. Однако ничего подобного не произошло. Можно было подумать, что мы для него не существуем.
— Будем знакомы — майор Загородько… А это, — показал на своих подчиненных, — члены, так сказать, боевого отряда — лейтенант Мальцев и боец Коноплин. Слушай, Коноплин, — обратился к бойцу, — расседлывай коней и пускай их пастись. Здесь мы заночуем. До деревни отсюда далеко?
— Километров десять-двенадцать, — ответил дядя Коля каким-то упавшим голосом.
Но майор даже не взглянул на него. Не спеша снял плащ, аккуратно повесил его при входе в избушку на крюк, вбитый в стену, походил, чуть-чуть приседая и работая руками.
— Как вода?
