Этот интерес особенно усилился у него во время путешествий с великим князем по Европе, когда он бывал в столицах иностранных государств и во дворцах, присутствовал при встречах великого князя с королями, принцами…
Он сказал, что самые нужные сведения о Приамурье, об Амуре он получил в Петербурге от своих учителей, старых моряков, а также от одного из приятелей, который служит в министерстве иностранных дел хранителем документов, интересуется Востоком, изучает восточные языки и, разделяя взгляды Невельского, охотно помогает и показывает неизвестные ученым бумаги, которых в министерстве множество.
Нерчинский договор утверждает, что земли между рекой Удой и пограничными горами остаются неразграниченными. Вот вам повод для возвращения в первую очередь низовьев реки, как раз той земли, которая лежит у моря и может стать объектом происков иностранцев... Согласно договору граница проложена по хребту, а направления хребта ни русские, ни маньчжурские послы не знали.
Пот выступил на лице моряка. Он наизусть пересказал все статьи Нерчинского договора и разобрал их.
Муравьев был удивлен такой ученостью. Невельской не подходил под обычное понятие офицера, да еще гвардейского экипажа. Муравьев почувствовал, что в этом светском на вид гвардейце таятся силы, энергия и выносливость.
— Могут ли быть верны карты, когда в договоре ясно сказано, что часть земель не разграничена? А на современных картах никаких неразграниченных земель нет и проложена прямая граница от гор к морю. Кто ее проложил? Когда? Никаких комиссий по разграничению не бывало, как не бывало вообще заключено никогда и никаких соглашений по этому вопросу, кроме Нерчинского договора. Кто же провел там границу? Откуда же она явилась теперь? Впервые граница появилась на английских и французских картах, а мы перепечатали их, не сознавая, что делаем.
— Есть эти карты у вас?
— Да...
— Представьте их мне...
Невельской давно все приготовил. Со всех документов были сняты копии. Он ответил, что архивариус министерства иностранных дел явится сам и представит бумаги его превосходительству.
— Только исследовав устье Амура и установив независимость обитающих на нем племен, — как утверждает академик Миддендорф, — мы можем опровергнуть ложное мнение...
— А вы уверены во всем этом? — испытующе глядя на офицера, спросил Муравьев.
— Совершенно уверен, ваше превосходительство!
— А как китайские карты, про которые сообщает Иакинф?
— Иакинф? — переспросил капитан, поднимая брови, и сощурился, как бы намереваясь сказать что-то резкое. — Его карты не могут быть приняты в расчет, — вымолвил он спокойно. — Иакинф увлечен всем китайским и верит всем басням, их официальной географии. Точных научных сведений эти карты не содержат. В них включены все ошибки европейских карт и все фантазии китайских мандаринов, будто бы на устье Амура крепость и десять тысяч войска.
— Черт знает какая путаница! — воскликнул губернатор.
Что земли там пустынны, Муравьев слыхал и прежде; что их могло захватить любое иностранное государство, это также очевидно... Что земля там была русская, сомнений не было.
— В настоящее время в Финляндии строится судно, капитаном которого я назначен. Этот транспорт — «Байкал».
Капитан стал излагать план исследований лимана и устьев реки Амура. Этот план не требовал особых средств. Будущим летом, одновременно с морской экспедицией, к Амуру надо послать сухопутную экспедицию, которая выяснила бы ряд вопросов, в том числе пограничный, и произвела бы съемку, определила направление хребтов, и еще экспедицию по реке, которая сплавилась бы вниз по Амуру до моря на лодке из Забайкалья.
— В эту экспедицию должен входить военный топограф, а также ученые, изучающие Восток.
Все это было заманчиво.
— Я рекомендую вам человека, который отдал всю свою жизнь изучению Востока. Он может быть полезен вашему превосходительству.
— Он моряк?
— Он бывший морской офицер, ныне служит архивариусом в министерстве иностранных дел, надворный советник Баласогло. У него познания ученого. Я говорил о нем вашему превосходительству.
— Он не русский?
— Его предки — турецкие греки, но мать коренная русская. Прежде он служил на Черноморском флоте и отличился в боях.
Разговор снова вернулся к морским проблемам и к морской экспедиции. Муравьев спросил капитана, почему он хочет начать исследования с Сахалина.
— Утверждают, что Сахалин полуостров, но мнение это основано на предположении.
— Вы полагаете, что между Сахалином и материком есть пролив?
— Это вполне возможно. Кроме того, Иван Федорович Крузенштерн не раз говорил нам в корпусе, что один из рукавов Амура может впадать в океан на восточном берегу Сахалина.
— Какие же у нас права на Сахалин?
— На Сахалине поставлена русская охрана. Я найду этих матросов или их следы, если они погибли.
Муравьев пристально посмотрел на Невельского, как бы сомневаясь, в своем ли он уме.
— Что за охрана? — спросил он с недоумением.
