- Даже не знаю, кому там возвращать, - заулыбался Конральд. – От деревни скоро и следа не останется. Быть может, даже не будут выбирать нового старосту. Слишком это хлопотно будет, да и зачем? Людей мало. Но я так и не услышал рассказа о вашем путешествии.
- Сперва я хотела отправиться на север. Я и не думала идти в Нички, - продолжала Тоуда. – Эта деревня никогда не была моей целью для путешествия. Побега тем более. Поэтому я решил, что пойду сразу в города. Неважно, какие. Ближайшие или дальние. Те, что лучше сохранились, - она вытерла случайную слезинку из глаза и икнула.
- Это уже объясняет, почему вы попытались попасть в Нички с северной стороны. И далеко удалось забраться?
- О, нет. Сперва звери. Я их слышала, но не видела. Была ночь. А они были очень близко. И лошадь испугалась и…
- Лошади гибнут в этом мире преступно быстро, - пробормотал я себе под нос.
- Что вы сказали? – девушка вытянулась вперед, чтобы слышать меня лучше.
- Я сам с собой, простите, - и она тут же утратила ко мне интерес.
- То есть, как я вас понял, вы забрали с собой из дому некую сумму денег и достаточно вещей. Также сели на лошадь и отправились, куда глаза глядят. Но затем путешествию помешали дикие звери, - резюмировал Конральд, быстро отсеяв ненужное. В его исполнении путешествие Тоуды заняло не больше половины минуты, тогда как девушка говорила достаточно долго.
- Все верно, верно! – закивала она. – Лошадь испугалась и понесла. А когда я умудрилась ее остановить, обнаружила, что пропала поклажа.
- Там были только ваши вещи?
- Да. А кошелек я потеряла дальше! Фигуры вдоль дороги.
- Где это было?
- Если отсюда идти к северу, то примерно часа три пути, не больше, - с готовностью ответила Тоуда, поразив нас всех скоростью, с которой она выпалила эти слова. – В кошельке, если вам интересно, было множество различных ценностей. Я имею в виду, ценностей для меня.
- Мы могли бы найти это все. Отбить имущество, если потребуется, - проговорил Конральд. – Сколько было фигур?
- Мне показалось… три. Или пять… нет, простите, плохо помню. Если вы их найдете… они меня так напугали, - девушка снова всхлипнула, на сей раз громко и протяжно. Совсем не по-девичьи.
- Мы накажем их по всей строгости закона. А он на вашей стороне, - Конральд бодро щелкнул каблуками и склонил голову перед Тоудой. – Парни, вы со мной? Окажем девушке помощь??
- Окажем, - вяло ответил я.
В дверях мы столкнулись с Арином, который закончил дела с бочками.
- Как, вы уже?
- Мы еще вернемся, - бросил ему Конральд. – Кое какие потери надо бы вернуть вашей гостье.
Я не помнил, шокировало ли когда-нибудь меня женское поведение. Даже в том сне, который мне привиделся про колледж, девушки не вызывали такого дикого сочетания желаний: пожалеть, послать и игнорировать.
Но Конральд явно не собирался жалеть Тоуда. Как и послать ее мы тоже не могли. Игнорировать ее уж совсем было бы глупо, а потому, когда мы отошли на приличное расстояние от дома Арина, я наконец-то решил спросить, что происходит.
— Выводим мошенницу на чистую воду, — пояснил он. — Разве ты не понял, что она лжет от первого до последнего слова. А ты, Бавлер, зря предположил, что лошадь сгинула.
— То есть?
— Я слышал твои слова. Тоуда не сказала, что лошадь погибла. Она сказала, что лошадь понесла. А потом живность таинственным образом пропадает. Что с не сталось — никто не знает. Может, она сейчас продана и едет в Пакшен. Может, правда погибла, но по другим причинам. Или стоит во дворе у кого-то в Ничках.
— И что? Ну не погибла. И ладно. Проблема же у нас вообще в ином!
— Лошадь может быть ключом. Ложь Тоуды — тоже. Она ловко обдурила Арина. Он не дурак, но все же он повелся на ее россказни, если ты не заметил. У нее неплохо подвешен язык. И, я думаю, что если бы она была кем-то сверху, то ее уровень красноречия был бы куда выше твоего.
— Я не собирался с ней ничем меряться! — возмутился я и пнул камушек с пыльной дороги в сторону.
Мы пока еще шли по деревне. Улица с этого ракурса казалась совсем неровной, петляющей. Конральд тоже обратил на это внимание и увел на в сторону при первой же возможности.
— А это — старая деревня. Та, которая не пережила нападение, — и наемник продемонстрировал нам несколько десятков фундаментов на склоне.
Камни уже порастали мхом, а сами прямоугольники местами уже полностью скрывались за стеблями высокой травы. Здесь даже было гораздо тише, чем в любом другом месте деревни.
— Война — это зло, — прокомментировал Конральд. — Поэтому я собираюсь на пенсию. В ближайшие лет пять, — добавил он. — Просто напоминаю, что, если у тебя все получится и тебе потребуется охрана в деревню — я в твоем распоряжении.
— Так ты ее просто дурил с самого начала?
— Конечно! А ты не понял? Мы на две доли медяка поели втроем, придем поесть завтра и при этом купили еще интересные слухи. Шесть обедов! Без слухов — двенадцать. А три серебряных — это в пятнадцать раз больше. Как ты думаешь, кто ходит с такими суммами в карманах?
— А где такое хранится? Дома, в сундуке в подвале?
