Петр не говорит, что пророкам было нечего сказать людям своего времени или что их речи состояли из одних загадок, бессмысленных как для них самих, так и для их слушателей. Ведь даже их стремление к большему пониманию указывает на то, какое значение и какую притягательную силу имели пророчества в их собственных глазах. Для Петра важно подчеркнуть, что его слушатели – наследники дела пророков. Последнему из учеников Христа дано гораздо лучше понимать свидетельство Ветхого Завета, чем величайшему из пророков, жившему до прихода Иисуса (Мф. 11:11).
Более того, у принимающих страдания христиан есть преимущество не только перед пророками. Даже ангелы небесные желают постичь тайну спасения – тайну, открытую Духом Святым верующим в Иисуса Христа. Использованный Петром глагол прекрасно передает действие сосредоточенного разглядывания: ангелы словно напряженно всматриваются с небесных высот, пытаясь постигнуть то, что было совершено Богом через Иисуса Христа. Павел пишет, что апостолы стали посмешищем для ангелов и для людей (1 Кор. 4:9). Центр искупления Божьего, охватывающего всю вселенную, – это Христос, Которого мы знаем и любим. Ничтожные замыслы земных правителей меркнут перед величием Царства Божьего, управляемого пророками и апостолами, которое уже наступило для верующих в Христа.
1. Полнота надежды (1:13)
Законы христианской жизни всегда начинаются со слова «посему». Петр переходит к наставлениям христиан-странников только после того, как он воздал хвалу чуду Божественного спасения во Христе. Рассказ о том, что Бог совершает ради нас (ив нас), предшествует призыву исполнять наше призвание. «Без указания на совершаемое Богом ваш призыв обращен к беспомощному грешнику, ставшему жертвой своих заблуждений, он становится мертвой буквой, вдохновляющей лишь на самоуверенные и тщетные усилия»[69]. Наша надежда – это дар Божий, наследие, созданное для нас воскресением Христа (1:3). Поскольку нам дана надежда, мы призваны жить согласно ей.
Наставлениями проникнуто все послание Петра. Но при этом он беспрерывно обращает нас к событию искупления, на котором основано его требование покорности. В оставшейся части главы он призывает нас к покорности в надежде, надежде, имеющей полноту и святость.
Речь идет не о позиции, которую можно принять по своему усмотрению, а о реальности, которую нужно признать. Надеяться – значит верить в Евангелие. Наша вера и надежда – в Боге (1:21). Мы не можем сначала развить в себе способность надеяться, а затем обратить эту способность на Бога. Надежда возникает иначе: это наш отклик на то, что совершает Бог. Мы ищем Бога, слышим Его обещания, видим Его спасение во Христе и обращаем к Нему свои надежды. Петр останавливает наше внимание на этом моменте, вновь указывая на объект нашей надежды – благодать, которая дается нам в откровении Иисуса Христа. Надеяться – значит обратить взгляд на грядущую славу прихода Христа (4:13). Благодать (благословение) этого дня откроется в будущем, но она уже близка нам, потому что мы предчувствуем то, что даст нам Бог в день явления Иисуса Христа[71].
Наша жизнь зависит от того, тверда ли наша надежда. Уповающий христианин не может жить беспечно, потакая своим слабостям и желаниям.
