Инна отняла ее от уха и большим пальцем погладила теплый пластик. Впереди замаячил тоннель. Осип коротко взглянул на нее в зеркало.
«Нокия» опять затряслась. Инна посмотрела на нее, подождала и нажала кнопку.
– Да.
Тишина. Тоннель был уже совсем рядом. Машины рядами уходили в его пасть, как в преисподнюю.
– Да! Кто это?..
– Инна?..
Она чуть не уронила трубку.
Он не стал бы звонить ей. Он не знает номера ее мобильного телефона. Если она понадобилась ему, ее разыскал бы помощник.
– Инна, ты слышишь меня?..
До тоннеля оставалось чуть-чуть. В тоннеле связь оборвется, так уж она устроена. Связь оборвется, и он не перезвонит, и Инна больше никогда его не услышит, и не узнает, зачем он ей звонит, и решит, что просто ослышалась, просто ей так показалось, потому что она думает о нем день и ночь!
Ни свернуть, ни отъехать, ни остановиться.
Как остановишься в потоке?!
Наверное, что-то отразилось на ее лице, потому что Осип вдруг нажал на тормоз так, что она повалилась лицом вперед, в обшивку переднего кресла, и, нашарив рукой, включил аварийную сигнализацию.
Сзади завопили машины, но Осип и ухом не повел.
До тоннеля не осталось почти ничего.
– Инна, ты слышишь меня?..
– Да.
– Ты… не узнаешь меня?
– Узнаю.
Господи, разве она может его не узнать!..
– Инна Васильна, что с тобой? – негромко спросил Осип. Она затрясла головой, стараясь медленно дышать, и руки вдруг сильно замерзли в теплой машине, полной весеннего агрессивного солнца и запаха нагретой синтетики.
С другой стороны огромной и бестолковой державы Александр Ястребов, один на пустой вечерней дороге, тоже пошарил рукой, включил аварийную сигнализацию и съехал на обочину, утонув колесами в снегу.
Он не думал, что будет так трудно.
– Инна, мне нужно с тобой поговорить. Ты можешь?
– Могу.
Что он станет ей говорить? Что замучился без нее?
Что «больше так продолжаться не может» или еще какие-нибудь идиотские книжные фразы? Что жизнь не удалась? Что он не справится дальше один – ни с собой, ни с работой, ни с чем?..
Он нажал кнопку, и стекло с тихим скрипом поехало вниз, и мороз дохнул в горящее лицо.
– Инка, я хочу, чтобы ты вернулась в Белоярск.
Молчание в несколько тысяч километров представилось ему, как в кино, – сначала тайга, тайга и снег, потом горы, потом города, потом равнины, потом поля и деревни, потом леса, и опять города и поля, только уже без снега, и огромный город, распираемый людьми и машинами, ревущее шоссе, грохочущее метро, город, закатанный в асфальт и камень, и среди всего этого – она с телефонной трубкой в руках.
Сейчас от этой чертовой трубки зависит все.
– Инна, ты слышишь меня? – Да.
– Возвращайся.
– Зачем?..
Что-то затрещало, словно порвалось, связь почти сорвалась на хрип, и он перепугался, что не договорит:
– Инна! – Да!
Она тоже перепугалась, выскочила из «Вольво», чуть не угодив под проходящую мимо машину, которая неистово засигналила и облила ее водой из-под колеса, а Осип закричал страшным голосом:
– Инна Васильевна, вернись!..
– Инна, ты слышишь меня?! Я прошу тебя, приезжай! У меня ничего без тебя не получается!
– Что у тебя не получается?
Машины уже не сигналили, а выли так, что Ястребов слышал этот вой на своей стороне державы, но она не обращала на них внимания.
Он сказал первое, что пришло в голову:
– Работа. Ты же специалист, ты во всех делах разбираешься в сто раз лучше, чем я. Помоги мне, пожалуйста, а?
Она выдохнула и посмотрела на темные потеки, залившие светлую шубу.
Вот оно в чем дело. В делах.
– В качестве кого? – Что?..
– В качестве кого я буду тебе помогать?
Он не ожидал ничего подобного. О чем она спрашивает? О должности?.. О ранге?..
– В качестве… первого зама, – пробормотал он растерянно. – Моего. Моего первого зама.
И опять в трубке что-то затрещало, как будто засмеялось ехидно.
Нет. Она все поняла неправильно – и про него, и про себя. Еще утром она ни за что не поверила бы, если кто-нибудь бы сказал ей, что сегодня днем перед въездом в тоннель Ястребов предложит ей должность первого заместителя губернатора.
А сейчас она никак не могла поверить в то, что собиралась сделать – отказаться.
– Инна?
– Да. Я здесь.
– Таких предложений не делают дважды, – вдруг сказал он, и она словно увидела, как он улыбнулся, – а я почему-то делаю, и уже во второй раз. Помнишь, однажды я уже предлагал тебе… себя и свою команду.
– Ты не предлагал себя. – Что?!..
– Ничего, – проскрежетала она.
– Соглашайся, – попросил он, – давай. Пожалуйста.
– Почему?..
– Что – почему?
– Почему ты мне опять предлагаешь, если таких предложений не делают дважды?
Он помолчал. Все-таки она заставит его это сказать, чертова баба, без которой у него никак не получалось жить!..
– Потому что я тебя люблю, черт тебя побери, – выговорил он отчетливо. – Это я тоже должен повторить дважды?
– Ты меня…что?..
– Я тебя люблю, – повторил он очень громко. – Черт тебя побери.
– Тебя побери! – крикнула она в отчаянии.
– Прилетай. Пожалуйста. Ты… прилетишь?
– Ну, конечно. Как только… как только куплю билет.
– Я закажу тебе билет, – тоже закричал он. – Сегодня же! Поняла?!
– Поняла. Только мне нужно три.
– Что… три?
