07.20. Опять кто-то меня будит. На меня смотрит другой мужик, который спал под забором, когда мы заселялись.
Держит меня за руку:
Очумело смотрю на него. Он продолжает свой монолог:
Соглашаюсь, и говорю:
—
Ушёл дядя Миша. Засыпаю.
08.00. Слышен шум в коридоре. Вся гоп компания расходится. Женщины с рыбзавода смеясь и топая как слоны, идут на работу, мужики же идут спать в наш кубрик. Опять возня. Всё легли.
Закрываю глаза. Пытаюсь уснуть. Не получится. Из дальнего угла, очевидно, Ашот, начал дико храпеть как раненый вепрь.
О, Господи — дай же мне наконец-то бируши. Спошли мне их с небес.
Встаю. Выхожу на улицу. Закуриваю.
Администратор любезно интересуется, как спалось?
Курю и рассказываю ему о ночных похождения, он ахает и говорит, что одна из женщин, его тётя, которая топлес — именинницей вчера была, и так как она проживает постоянно, то ввиду исключения, он ей позволил аккуратно распить бутылку шампанского с подругой.
Бросаю сигарету, понимаю, что правды здесь не добиться, так как все кругом друг другу родственники, кумовья и братья. Живут одной большой семьёй.
Иду в кубрик. Пытаюсь разбудить Ашота. Он во сне машет руками и продолжает храпеть. Наконец-то разбудил. Ашот смотрит на меня долгим и глупым взглядом.
Говорю ему:
Вторую такую ночь, я бы уже не выдержал…
Так как деньги не возвращались по условиям договора, но я особо и не рассчитывал на это, то следующую ночь я провёл в кабине нашего грузовика. Наконец-то выспался.
Напарник же мой, отлично спал две ночи подряд в хостеле, о чем рапортовал мне, когда мы ехали уже в сторону дома. Искренне удивлялся он моим ночным треволнениям. Счастливый человек он. Завидую ему.
Хотя может и зря я наговариваю, на этих прекрасных людей. Всё-таки Ашот не плохой парень оказался. Подарил мне, по-братски — целый рулон туалетной бумаги. Всё одно — это лучше, чем с куском газеты сидеть на унитазе…
Случилось, мне несколько лет назад, в самом конце лета, остаться без работы. Вернулся с отпуска, и меня попросили с вещами на выход. Переходный период тогда наступил в моей жизни. Потерял работу с нормальным окладом. Попал под сокращение штата.
Было очень обидно и будущее было в тумане. Летняя погода — настроения не поднимала.
Но я не терял надежды, и начал ежедневно обзванивать своих друзей и примерные конторы, в которых мог бы работать.
Товарищи обещали мне помочь, конторы обещали перезвонить.
Сложно сидеть без денег мужчине, надо семью кормить. Морально очень сложно.
Жду у моря погоды. Где-нибудь, да наклюнется. Семья у нас большая. Два сына и маленькая девочка.
Дочка детсадовского возраста, не понимает внутренних переживаний отца, и не хочет вникать в его личную трагедию. Веселится ребёнок, живёт и дышит полной грудью. Чему я и рад вполне.
Жена, вышла на работу из декрета, и начинает меня потихонечку подпиливать: давай, мол, ускоряйся с поисками. Тошно смотреть на тебя, сидишь, сволочь такая, на стуле ровно. Вон другие мужья, на стену лезут, чтобы семью прокормить. А ты харю отъел и не работаешь…
Короче пилит меня потихоньку. Сам думаю, если сейчас уже, она не лезет за словом в карман, то что же будет дальше? С ножом на меня кидаться начнёт?
Одним словом, грущу я от всего этого и, как назло, никто не перезванивает мне по поводу работы. Только изредка звонят товарищи, предлагают выпить или собраться где-нибудь, опять же с целью выпить.
А мне не удобно сказать им, что за душой не копейки, хотя горло промочить, конечно же охота.
Так и живём. Сыновья в деревне у бабки. Дочка со мной, последние летние дни, по двору круги наматывает. Весело ей значит. Хохочет и бегает вместе со всеми.
Настал Сентябрь. Дочке в детский сад надо ходить. Жена говорит, вот ты и будешь водить её. Один чёрт, сидишь у меня на шее. Хоть какая-то польза от тебя будет.
Я соглашаюсь. Не вступаю с ней в споры. Действительно, от меня пока пользы никакой. Буду дитё отводить в сад и забирать. Хоть что-то…
Уныло тащу в первое утро ребятёнка в сад. В группе, мамаши раздевают своих деток. Я тоже раздеваю своё дитё.
Косятся на меня мамаши. Изучают.
