– Брижитт, я могу рассказать вам одну историю? Когда мне было двадцать три года, я встретила одного человека. Красивый – аж дух захватывало, меломан, любитель искусства и Пигмалион в душе. Он с первого взгляда покорил меня. Я уверена, что он многому научил бы меня и позволил заниматься торговлей произведениями искусства, о чем я мечтала еще до встречи с ним. Но ему было шестьдесят пять лет, и это меня напугало: мне казалось, что над моей головой нависает какая-то угроза. Итак, я сбежала. Я рассказала о нем своей подруге, она тоже с ним встретилась. И они полюбили друг друга. Десять месяцев они прожили вместе. Но как-то утром его увезли в больницу, и он запретил ей присутствовать при его угасании. Больше она никогда его не видела. Он умер через несколько недель. Она безумно страдала. Больше года она запрещала мне даже упоминать его имя. Один лишь звук, моего голоса снова пробуждал в ней ее горе. Потом постепенно ее грусть улеглась, и она смогла говорить о нем. Это испытание как-то состарило ее, но и очень изменило. Она, которая до встречи с ним жила без руля и без ветрил, нашла в себе силы поверить в себя, двигаться вперед, и, возможно, это было желанием остаться достойной его. Я уже давно не видела ее, но знаю, что она живет в Испании, работает в музее архитектуры. Она никогда не достигла бы этого без него. Она немного мелодраматична, моя история, но это чистая правда.
– И вы сожалеете, что не полюбили этого человека?
– Я сожалею о женщине, которую он мог бы создать из меня.
– Я вот думаю, те, с кем мы общаемся, по существу, так же меняют нас?
– Они неизбежно влияют на нашу работу, наши вкусы, делают нас более энергичными. Да, они меняют нас.
– В лучшую сторону?
– Безусловно, потому что в общении мы обогащаемся.
– Сколько вам лет точно, Лилиана?
– Тридцать два.
– Я на двадцать лет старше вас, у меня трое детей, муж, а мне кажется, будто я разговариваю с ровесницей.
– Нас волнуют одни и те же вопросы.
– Этого не может быть. Вы, Лилиана, свободная женщина, от вас никто не зависит. В этом огромное различие.
– Простите, но я возражу вам: это вы свободны, вы можете ошибаться, я так понимаю. Я же должна найти не только спутника для себя, но и отца для моих детей, которых я хотела бы иметь. Я не могу рисковать. Вы – можете. Ваши дочери уже большие, вряд ли они будут страдать, если вы решитесь на перемены.
– Вы думаете?
– Алло, мама?
– Кароль, дорогая моя! Как я рада слышать тебя!
– Мама, я ни от чего тебя не отрываю?
– Почему ты мне ничего не сказала?
– О чем ты говоришь, дорогая?
– Ну о том мужчине, которого ты встретила, естественно. Или есть еще что-нибудь важное, что ты скрываешь от меня?
– Летисия так плохо отнеслась к этому. Я была обескуражена.
– Но я, наоборот, считаю, что это замечательно! С тех пор как ты живешь одна, таскаясь вместе с Женевьевой, я всегда думала, что ты должна снова выйти замуж. Я в восторге. Чем больше рассказывала мне Летисия, тем скорее мне хотелось встретиться с ним. Ты не желаете сегодня поужинать со мной? Ни одного лишнего дня не хочу быть в стороне от такого события.
– Сегодня, ты уверена? Ты всегда говоришь, что возвращаешься с работы изможденной.
– Ничего. Мы пойдем в ресторан. Отмстим эту прекрасную новость. Я видела, что ты была несчастлива, мама, но не решалась заговорить об этом, думала: то, что я считала возможным выходом из положения, не подойдет тебе. Мы всегда разговаривали друг с другом слишком мало. Теперь этому конец. Анн скатила в Канаду, мы станем с тобой ближе.
