Первое свидание полностью

– Что с ним?

– Куча всего.

– Так что же все-таки?

– Простата, я думаю. И потом у него сильный кашель. И спина болит.

Брижитт: Я уж никогда не приду сюда больше. Еще ни разу не видела у него такого взгляда.

– Разве не ты сказала мне, что он живет с какой-то молодой особой?

– Верно.

– Она его выгнала.

– Из-за простаты?

– Возможно, да.

– Тебе наплевать на меня!

Брижитт: Ну нет! Только не это. Никаких сцен. И тона такого не надо. Никогда больше. Я слишком много позволила ему.

– Альбер, Пьер крайне подавлен. Он вернулся домой, просит меня помочь ему. Он пугает меня. Я не могу оставить его в таком состоянии. И речь идет не о том, чтобы облегчить страдания далеких народов, а о том, чтобы облегчить страдания моего мужа, отца моих дочерей.

– Ты еще любишь его?

– Конечно, нет.

Брижитт: Разумеется, да. Если бы ты знал, каким прекрасным мужем он был в первые годы после нашей женитьбы! В каком счастье мы зачали двух наших старших девочек! Ты, поглощенный целый день жизнью людей давних времен, ни разу не расспросил меня о нем, о нашей совместной жизни. Я так и думала, что это не из скромности. Возможно, все гораздо проще, тебя это не интересует. Классический пример, совсем как с Даниель.

– Он у тебя?

– Пока не оправится от болезни.

– И он спит с тобой?

– Ничего подобного! Он приехал вчера вечером, улегся на диване. И не захотел ничего сказать. Мне пришлось позвонить его врачу, который прописал ему успокаивающее и предложил лечь в больницу, но Пьер упросил оставить его дома, в семье.

– Какая наигранная сентиментальность.

Брижитт: Даже тошнотворная.

– Он очень несчастен.

– Да уж!

– А почему нет? Он не в том возрасте, чтобы страдать из-за любви.

– После пятидесяти мы выздоравливаем от этого быстрее.

– Или никогда!

– Стоп! Не надо торопиться. Ты мне говорила, что он обожает Анн? Прекрасно, так отправь бедолагу к ней. Это ее отвлечет.

– Прекрасно. Спасибо за совет и участие. Я понимаю твое разочарование, я его разделяю, но, извини, у меня в доме человек в подавленном состоянии, я не должна оставлять его одного слишком надолго. Если захочешь узнать новости, звони мне, не стесняйся.

Альбер: И я позволил ей уйти! Проклятие! Не думал, что я такой болван! Она приходит взволнованная состоянием своего мужа, разумеется, озабоченная отношениями со мной, а я, вместо того чтобы помочь ей, успокоить, только усугубил это, я иронизировал, я почти мучил ее. И вот она ушла. Да мне плевать на уик-энд. Этот тип – вот где опасность. Он действительно болен или ломает комедию, чтобы обосноваться у своей женушки? О, Брижитт, почему я позволил тебе уйти, почему не побежал следом, чтобы попросить прощения? Сколько же глупой гордыни еще живет во мне! Петух! «Как, какой-то мужчина вторгается на мою территорию? Женщина, прочь!» Питекантроп, вот ты кто! Давай, беги за ней. Впрочем, нет, это еще примитивнее, вроде «Женщина, в пещеру!». И все же, что могу я сделать, чтобы помочь ей?

– Как мама себя чувствует? Сегодня утром она показалась мне усталой. Ее раздражает, что я здесь?

– Ну что ты, она в восторге! Она только этого и ждала!

Летисия: У тебя есть о чем подумать!

– Не говори так, Летисия, мне больно это слышать. Я ее стесняю? У нее есть кто-нибудь?

– Не знаю. Возможно.

Летисия: Все-таки она могла бы ему сказать. Все уже знают, кроме него.

– Не мусоль во рту свои волосы, ты выгладишь дурочкой.

– Так, ты меня бросаешь, а теперь, потому что ты вернулся домой, должен мною командовать!