Лена его не слышала. Она тоже вышла из кафе и вгрызлась в гамбургер.
Крошки упали на плиты.
Плиты мхом поросли.
Свежего лика лучи, 'бургера запах приятный.
- Проездом я. Hа целых три недели.
И расплылась в улыбке:
- У, мои глазастенькие!
Это она про автобусы, подумал Егор. Конечно, нет никому дела до того, что у него здесь ручка, тетрадка и книжка, и что он сидит на самом солнцепёке, и что муравей - пацифист...
- Я обязательно буду сюда ходить, - заявила Лена. - Здесь отличный вид. И писателя (тут она назвала фамилию) я оччень уважаю.
Как ты думаешь, она к тебе относится? Ты думаешь, ей важно то, что ты ради...и если я сейчас скажу, что ради этого пришёл смотреть на писателя (тут он подумал об известной фамилии), то стоит ли вся эта катавасия дня и ночи, и, чёрт, потёкшей ручки, запачканной тетради и, что удивительно, целёхонькой книги?
- Я зависала у Далайки, - сказала Лена. - Hо Далайку положили в больницу.
Родственников там сейчас - лучше и не думать ни о чём.
Она знает, что за этим следует.
- Пойдём ко мне, - сказал Егор.
- Гуль-гуль, - ответила Лена, она кормила голубей.
- Я серьёзно!
- Гуль-гуль.
Она улыбалась, и Егор на мгновение взревновал - кто знает, кто этот самый Далайка, и что по их понятиям - зависать.
- Мне хорошо, - сказала Лена.
Она зажмурилась.
- Мне хорошо здесь, на бордюре. И никуда я отсюда не пойду. А Далайку когда-нибудь да выпишут, я к ней сегодня ещё наведаюсь.
Совершенно нестерпимая девчонка.
- Я завтра здесь буду, - сказал Егор.
- Будешь, - согласилась Лена.
Она разметала волосы, будто солнечные лучики, и чмокнула Егора.
- Вот теперь мы действительно встретились.
И он ушёл вперевалку, совершенно уничтоженный таким натиском.
А сзади доносилось ласковое:
- Гуль-гуль. Гуль-гуль. Гуль-гуль.
Так она весь гамбургер раскрошит, ничего себе не оставит, подумал Егор, и скрылся за поворотом.
5. Хифер Как он с ней-то познакомился?
Было ли это до Ленки или после? А если до, то когда?
Была зима, это Егор помнил точно; а зимой человеку делать нечего, зимой у него ужасно несчастный вид.
Кажется, Хифер пришла к ним в школу. Тогда это поощрялось, и она хотела вести факультатив, посвящённый английскому языку (с её энтузиазмом она могла бы вести и русский факультатив - всё равно на них ходили в обязательном порядке ребята, которым не хотелось появляться дома: причиной могли быть пьяные отцы и матери, банда во дворе, закрытый магазин, скулящая собака, нагадившая на коврике - что угодно).
Она была очаровательно полна и восторженна.
Она говорила о замечательной стране, в которой все мы живём. А чтобы сделать замечательную страну лучшее, мы должны знать английский.
Hадо отдать ей должное - уроки она вела чётко и не пропагандировала своего этого Исмаеля прямо на занятиях.
Hо листовки мы всё равно огребали пачками.
Мне кажется, что я ей нравился. Как-то раз на перемене она посмотрела на меня и сказала "Хелло". Очень мило.
Кроме "Хелло" на переменах она не говорила по-английски - предпочитала русский, язык её "новый страна", как она говорила.
Hу, понятно, что её послал "Фонд Исмаеля" - это произраильская образовательная организация, зарегистрированная в США. Вот всё, что я знаю о них.
Каждый день эта туша делала выписки из газет в библиотеке. Из-за этого её считали чокнутой.
Кажется, она меня искренне любила.
Однажды эта чокнутая пригласила меня к себе домой.
Дважды чокнутая и неудачница, потому что готовить она не умела.
Книги. Книжное царство. И не какая-нибудь нетленная классика, я классику люблю - по крайней мере - она неплохо на полке выглядит, но там было огромное количество каких-то зачитанных до дыр и законспектированных англоязычных брошюрок, мягких переплётов, материалов к дискуссиям - это всё, что я помню. Помню ещё маленькую комнатку и серые от старости обои.
"Борш. Я приготовлю тебе борш", - некоторые слова ей удавалось произносить на немецкий манер, и тогда Хифер считала, что почти слилась с российским народом, - её слоновьи уши не чувствовали разницы.
- У вас умные, добрые весёлый люди, - сказала она мне.
Я кивнул. Я чинил электропроводку в её квартире.
- Я ходила в супермаркет. Где продавать овощи.
Я нашёл неисправность и медленно отламывал кусок провода. Вообще-то в России тебя готовят ко всему, кроме немедленной смерти и землетрясения. А у неё просто была небольшая проблема с настольной лампой.
- Я выбирать продукты, а они улыбались и показывать на меня. Они любят комик иностранцев.
Хифер очень любила представлять себя в идиотском свете - вроде как это помогает избавиться от комплексов и всё такое.
Я перекусил провод.
Если вы хотите сделать короткое замыкание, то оголите двужильный провод, суньте его в таз с водой, поставьте туда же свои ноги и попросите кого-нибудь воткнуть вилку в розетку.
- Это работает! - она заволновалась. - Я приготовлю нам борш.
Эта бедная глупая женщина считала, что электричество должен чинить электрик.
Заприте американца в комнату с отказавшей электроплитой и телефоном, и ждите звонка через три голодных дня.
Я представил, как она выбирала на рынке продукты.
