«Да, — оценив полученное, согласился Гарри, приложив к короткому слову свою неприязнь к ситуации — весьма похоже».
Фактически, в этом представлении под названием «заседание Визенгамота» они были лишь пассивными участниками… Как и во время недавней встречи с Волдемортом. А также, во время самой давней, в запретном коридоре. И, в меньшей степени, во время второй, с василиском.
Противное, мерзкое чувство совершеннейшей беспомощности, когда они находились в полной власти своего врага, не имея ни малейшей возможности повлиять на направленные на них намерения. Захотелось Волдеморту — и он убивает Авадой. Захотелось — пытает Круциатусом. А в ответ нельзя сделать ничего. Совсем ни-че-го.
И вот сейчас происходило нечто подобное. Министерство объявило свое мнение, озвучило свое же решение, и все это без какой-либо оглядки на показания тех, кто все видел сам. Как некогда Волдеморт попытался использовать Гарри для получения философского камня, так и Фадж и ему подобные явно воспользовались обстоятельствами, чтобы добиться каких-то своих целей. И плевать им, что выбранный способ достижения совпадает с пожеланиями сторонников Темного Лорда.
И как-то повлиять на происходящее нет никакой возможности. Противное, мерзкое бессилие.
А еще, решения министерства не просто выгодны Волдеморту и его слугам, но еще и способны помешать тем, кого он очень хочет заполучить в свои руки! Ведь эта забота о «бедных пострадавших детях», проявленная в виде запрета «на любые действия, направленные на покидание безопасной территории Британии»…
«…Это может значить, что мы
И ведь попробуй, догадайся, является ли подобная расплывчатая формулировка принятого Визенгамотом предложения министра случайностью.
Учитывая имеющееся нежелание еще раз ловить собой Непростительные проклятия за авторством самого Темного Лорда и возникшую на этой почве идею убраться куда-нибудь подальше…
«…А также то, что кое-кому подобный план может сильно не понравиться…»
«Гарри, это действительно неприятное совпадение… Но, может, это все-таки случайность, а не…?»
«Но согласись, это выглядит подозрительно!» — не собирался отступать от своего предположения Гарри.
Ведь, так или иначе, но возможности для отступления их если и не лишили полностью, то, как минимум, значительно ухудшили перспективы подобного шага. Фадж не поленился расписать, сколь серьезным преступлением является прямое нарушение запрета Визенгамота, и что преступникам покоя не будет даже вне границ Британии. Насколько можно было понять из его слов, Британия имела полное право требовать от прочих стран выдачи нарушителей ее законов. Так что в случае бегства прятаться придется не только от Волдеморта, но и едва ли не от всего мира.
«Гарри, я согласна, вот только все же хочется надеяться… Знаешь, ведь если это решение и в правду было сделано специально, это как-то слишком...» — окончание фразы вновь состояло больше из эмоций и ощущений, чем из четких слов.
Противное, мерзкое чувство осознания невозможности помешать намерениям врага.
* * *
Что-то неладное творилось в министерстве магии.
Хотя на первый взгляд все было в полном порядке.
Главный зал собраний, где обычно проводились заседания Визенгамота, находился по-прежнему ровно по центру первого этажа министерства. Выход из зала по-прежнему вел в огромный, вытянутый в длину холл. За заколдованным стеклом фальшивых окон по-прежнему было светло и солнечно. В противоположном конце помещения по-прежнему можно было увидеть выход к лифтам, а также расходящиеся стороны боковые коридоры, откуда можно было попасть в прочие помещения этажа. Где-то там должны были находиться рабочие кабинеты наиболее важных чиновников, в том числе и самого министра магии.
Поскольку на этом этаже постоянно находились столь высокопоставленные личности, а также регулярно собирались и прочие весьма уважаемые представители волшебной Британии, обстановка была под стать. И в этом аспекте тут тоже все было в полном порядке. Отполированный паркетный пол по-прежнему блестел ярче, чем на всех прочих этажах, переливающийся узорами потолок был по-прежнему самым таинственным, панорама за волшебными окнами по-прежнему была самой красивой и завораживающей, обшитые светлым деревом стены по-прежнему были самыми… просто были самыми.
Однако, несмотря на все это, почему-то упорно возникало ощущение, что что-то тут не так.
Быть может, дело было в отсутствии на выходе ожидаемых случайных прохожих с колдокамерами и занесенными над пергаментом перьями. Пусть посторонних на заседания Визенгамота и не пускали, но отчеты о подобных собраниях в «Пророке» публиковались исправно, а значит, никто и ничто не мешало газетчикам брать интервью у выходящих из зала участников. И наивно было бы предполагать, что именно заседание, где присутствовал Мальчик-Который-Выжил, не вызовет никакого интереса у жаждущих свежих новостей.
