— Нет, не прогоняю. Ни тебя, ни её. Ничего ты не поняла!… Говорю же — вы обе мне нравитесь. Просто подсказываю тебе выход. Если не в состоянии воспринимать меня таким, какой я есть, не в состоянии справиться со своей ревностью, просто уйди и забудь. Ей я тоже самое скажу, когда мы с ней станем разговаривать.
— А вы не разговариваете?
— Не-а… За вчерашнее я наказал её одним днём молчания, а она меня двумя. Так что сегодня мы с ней не разговариваем, потому что оба наказаны, а завтра не будем разговаривать, потому что она меня наказала.
И тут ей в голову стукнуло.
— Слушай, а давайте втроём соберёмся и поговорим? Я хотела тебя в воскресенье на дачу пригласить, а сейчас думаю, что мы могли бы туда втроём съездить. Точнее, вчетвером. Мама мне наверняка ещё брата на шею навяжет.
— А сколько ему?
— Скоро двенадцать. Он на лыжах кататься будет, у нас там горка неподалёку имеется, а мы сможем поговорить. Мясо для шашлыков я достану. Как ты?
— А что? Я не против. Только Катю ты сама будешь приглашать!
— Приглашу. Это из-за того, что вы не разговариваете?
— Угу, из-за этого. А ещё из-за того, что твоё приглашение в её глазах будет выглядеть шагом навстречу. Это позволит вам быстрее понять друг друга. Без этого всё равно никак не обойтись…
15 ноября 1971 г.
Катя согласилась. Сашка стоял рядом с нею и молчал. Она только взглянула на него, когда Лида задала вопрос о даче, а он молча кивнул. Они с ней даже руки пожали. Лида первая протянула руку, а Катя ответила. Даже не стала предварительно на Сашку смотреть.
Пока ехали на электричке, познакомились. Собственно, знакомиться нужно было только Сашке и Кате с Серёжкой. Серёжа посматривал на Сашку, а потом не выдержал и подсел к ним двоим. Говорит:
— Я думал ты какой-нибудь сутулый очкарик, а ты вроде нормальный парень. На лыжах умеешь кататься?
— Я из Магадана!
— Ну и что? У вас там что, все умеют на лыжах стоять?
— Угу, почти все. Кроме самых маленьких, конечно. У нас там снега побольше вашего будет. На работу и в школу на лыжах бегаем. Кроме весны и осени, разумеется. Весной и осенью на лодках и катерах плаваем. Я, например, до школы всегда на лодке добирался. От нашего дома до неё рукой подать.
— А почему на лодках?
— Воды на улицах очень много. Не вплавь же? Я попробовал как-то раз. Нет, холодно очень! И тетрадки с учебниками намочить можно…
— А, понятно…
— А почему ты подумал, что я очкарик да ещё и сутулый?
— Не знаю… Мамка сказала, что ты уже в институте учишься, хотя тебе всего шестнадцать. Вот я и подумал, что ты какой-нибудь сутулый очкарик. Они с тётей Зиной вечно пытаются Лидку за какого-нибудь очкарика пристроить.
— Серёжка! — возмутилась она.
— А что? Скажешь неправда? Сама жаловалась!
— Ты в восьмом учишься? — сменил тему Сашка.
— Нет, в седьмом. Слушай, а как ты умудрился так быстро школу закончить? Научи, а? Я бы тоже с удовольствием.
— Надоело?
— Ещё бы! Тошнит уже!
— Как я тебя научу? Я вынужден был восьмой класс пропустить. Сидел дома, от скуки листал учебники, а тут тётя Марина и говорит: «Ты так совсем заплесневеешь! Давай-ка я договорюсь, чтобы ты начал экстерном экзамены давать!» Ну и договорилась. До Нового Года сдал экзамены за восьмой и частично за девятый. А к лету и остальное добил. Думал отдохнуть годик — другой, а она опять за старое. Заплесневеешь мол. Иди-ка ты в институт поступать. Я договорюсь.
— А, понятно. У тебя память хорошая?
— Да, вполне приличная. Я только на ней и выкарабкался.
— А у меня в башке ничего не держится… — огорчённо вздохнул Серёга.
— Могу помочь.
— Как? Стихи учить? — рассмеялся он. — Я пробовал. Ни хрена не помогает!
— Серёжка! — прошипела Лида и показала брату кулак. — Следи за речью!
Сашка рассмеялся:
— Не, стихи учить мне тоже не помогало! Я для себя другой способ придумал. Научить не смогу, но расшевелить твою соображаловку вполне в состоянии.
— Давай! А как?
— Садись напротив меня и давай мне руки. Только варежки сними.
Серёжка моментально перепрыгнул на прежнее место рядом с сестрой, скинул на сиденье толстые, меховые рукавицы и протянул руки. Это были нормальные руки двенадцатилетнего пацана. Царапины, ссадины и цыпки.
Сашка продвинулся на край сиденья. То же самое проделал и Серёжка. Они взялись за руки, и Сашка сказал:
— Чтобы ты понял, что это не шутка, ответь мне на один вопрос.
— Какой?
— Ну, например, вспомни, как доказывается теорема Пифагора?
— Э-э-э…. — поднял глаза к потолку вагона Серёжка. — там, по-моему, нужно квадраты на каждой стороне треугольника нарисовать… — неуверенно начал он. Подумал ещё немного и закончил, — Зачем-то…
— Угу. Дальше?
— Дальше? — он попытался вспомнить, но быстро сдался. — Не, дальше не помню.
Сашка кивнул.
— Ладно, поехали! Смотри мне в глаза и думай о моих руках! Неважно что! Понял?
— Ага! Давай! Я готов!
Они сидели взявшись за руки минут десять. Девушки поглядывали на них, но молчали. Лида глядела с усмешкой, а Катя серьёзно. Она, казалось, догадывалась о том, что происходит.
