— Я думала, вы прям близкие друзья, — удивилась я.
Он вытащил руки из карманов куртки.
— В общем-то да. В прошлом году мы жили на одном этаже и оба играли в футбол, и с самого начала было ясно, что и дом мы снимем вместе. А потом его отец и вовсе купил дом в Йорке…
Мы остановились возле магазина посуды.
— Размышления о совместном жилье меня убивают, — призналась я. — Все уже обсуждают, ищут соседей. Мол, а ты с кем снимешь дом?
— Серьезно, Беннет, не поддавайся давлению. Не нужно решать сразу. Я вот… как бы сожалею, что поторопился.
— Ты все еще играешь в футбол? — Я гадала, познакомился ли он с Люком.
— Нет, бросил после второго семестра. Я играл в школе, но здесь, с этими парнями… Не знаю. Правда, даже нормально описать не могу. — Джош покачал головой. — Как уже сказано, у меня четыре сестры, так что, наверное, я немного чувствительнее к подобным подтруниваниям.
Я ждала продолжения, но он молчал.
— Ты всегда можешь пойти со мной, Фрэнки и Негин на квиддич. На следующей неделе у нас дружеский матч.
Джош улыбнулся:
— Кто знает, Беннет, может, я и воспользуюсь твоим приглашением.
Я заглянула в витрину посудной лавки.
— Ого, да у них целый ряд прибамбасов для выпечки. Чую, зарплату я спущу на формочки для яично-эльфийских сэндвичей.
— Да, — кивнул Джош, — нам надо пополнять коллекцию.
Формочек и правда было не счесть — в виде всех возможных предметов. Я повернулась к Джошу:
— Ладно, какая, по-твоему, моя любимая?
Он прищурился и через секунду ответил:
— Ставлю на паровозик.
— Да! Самая любимая форма!
— Я хорошо тебя знаю, Беннет. А это что, формочка-телефон?
Я пошла дальше:
— Вот ее мы не купим. Телефоны — источник всех моих жизненных неурядиц. Ты правда хочешь узнать, что у нас произошло с Уиллом?
— В этой истории много красочных описаний? В смысле, я увижу тебя в новом свете, Беннет?
— Я послала ему гифку с морской свинкой, танцующей макарену. И с тех пор ничего о нем не слышала.
Джош замер, а потом так громко захохотал, что идущая следом женщина перебежала на другую сторону улицы.
— Прекрати. — Я натянула шапку на глаза. — Пожалуйста. Я до сих пор страдаю.
Он стиснул мои ладони:
— Не переживай. Поверь, морская свинка — любительница макарены — это еще цветочки. В шестнадцать лет на День святого Валентина я написал своей подружке паршивую любовную поэму и случайно отправил ее своей матери.
Я достала телефон:
— Да уж, неприятно, но у меня есть то, что заткнет тебя за пояс. Если покажу, тебе придется дружить со мной до конца дней. — Я нашла сообщение и протянула телефон Джошу.
Он прищурился:
— Люк Тейлор самый…
— Вслух не читай! — Я шлепнула его по руке. — И без того фигово.
— И ты отправила это сообщение?..
Я закрыла глаза и кивнула.
— Ух ты. — Джош замер и провел рукой по бритой голове. — Ну да, ты меня сделала. Это Усэйн Болт[8] неловких посланий. Вообще, мне даже как-то полегчало.
— О, отлично. Просто блеск. Рада, что моя дерьможизнь приносит пользу.
— По мне, управлять жизнью куда проще, пока в ней нет девчонок, — вздохнул Джош.
— Или парней.
— Людей. Нельзя пускать в жизнь людей.
— И технологии. Особенно телефоны. Пока что все мои студенческие трагедии связаны с телефоном. Элизабет Беннет никогда бы не оплошала, послав Дарси картинку с морской свинкой. Сначала пришлось бы ее нарисовать, а потом отправить с гонцом на лошади.
Джош пожал плечами:
— Может, она и отправила, просто в финальную версию эпизод не попал. Поищи в вырезанных сценах.
— Ты ведь в курсе, что это не только фильм, но и книга?
— А ты в курсе, что я тоже на кафедре английского?
Я вздохнула:
— Наверное, нам лучше просто выбросить телефоны и жить как люди прошлого.
— Согласен. Ты держись подальше от телефонов, а я продолжу жить как монах.
Я скривилась:
— Ты не живешь как монах. О чем ты вообще?
— Эмоциональный монах. Я поклялся стать эмоциональным монахом. Не хочу больше ни в кого влюбляться.
— Ты был влюблен? Она здесь?
Джош покачал головой:
— Нет, дома. Мы расстались в прошлом году. То есть она меня бросила. Сломала. — Голос его звучал донельзя серьезно.
Я хотела узнать подробности, но, глядя на его лицо, решила не спрашивать. Ощущение, что у всех уже была великая любовь — у всех, кроме меня. Может, мне такое вообще не светит? Ну, будто у меня иммунитет или вроде того.
— Думаю, у нас обоих все будет чудесно, — улыбнулся Джош. — К тому же ты Беннет, Беннет. Так что рано или поздно кто-то неизбежно скажет, что бесконечно тобою очарован и влюблен.
Уилл яростно лупил по кнопкам викторины, бормоча как маньяк:
— Криптон… Шестьдесят восьмой… Вормсский рейхстаг…
При этом умудрялся выбирать правильные ответы. Очень впечатляюще.
— Черт, откуда ты все это знаешь?..
— Заткнись, игра на деньги, — прошипел он и вдруг прищурился. — Кто в тысяча девятьсот двадцать пятом написал роман «Процесс»? — Он повернулся ко мне. — Давай, литератор. Это по твоей части.
Я нажал кнопку «Франц Кафка», и автомат выплюнул несколько фунтов железками.
— О да, мужик! — Уилл наклонился и собрал монеты. — Мы идеальная команда.
