Я кивнул, хотя на шутку это совсем не походило, и сказал:
— Мне пора.
Я пронесся через весь кампус, надеясь попасть на лекцию пораньше и занять место рядом с Фиби, но в итоге все равно опоздал на пять минут. Я глубоко вздохнул и тихонько толкнул дверь, но, конечно же, она как назло громко заскрипела, и в мою сторону повернулась сотня голов.
— Ага… без этого никогда не обходится, — произнес профессор, прищурившись за стеклами очков. — Что ж, проходите побыстрее.
Было только одно свободное место в середине самого последнего ряда. Я протиснулся, извиняясь перед ворчащими студентами, которым приходилось вставать, и наконец сел, радуясь, что больше не в центре внимания.
А потом заверещал мой телефон.
И ко мне вновь повернулась сотня голов.
— И без этого никогда не обходится, — хмыкнул профессор. — Хотя обычно нас веселят разные люди.
Тихое фырканье переросло во всеобщий смех.
— Итак, — строго сказал профессор, когда я выключил телефон и достал свой экземпляр «Современной романтической поэзии». — Продолжим. В тысяча пятьсот сорок втором году союз Генриха Восьмого с императором Священной Римской империи Карлом Пятым заставляет его вмешаться в Итальянскую войну…
Я перестал копаться в сумке и огляделся, но так и не увидел Фиби. Не увидел вообще ни одного знакомого лица, кроме здоровенного парня из «Игры престолов», который свалил с посвящения в команду. И он точно не ходил ни на одну из лекций по литературе. Сидя сразу на двух местах, он почесывал свою ржавую бороду, а потом посмотрел на мою книгу, потыкал пальцами в телефон и придвинул его ко мне.
«ОШИБСЯ КОМНАТОЙ, ДРУЖИЩЕ».
Пока здоровяк пытался задушить смех, я рухнул лицом на стол.
Через час, когда я уже прилично разбирался во внешней политике Генриха VIII — хотя не представлял, зачем оно мне, — мы с Игропрестольным вышли из аудитории и наконец нормально познакомились. Звали его Эд, и поскольку он жил в Гильдасе, где проходили собрания квиддич-клуба, нам оказалось по пути. Эд был такой здоровенный, что его грязно-блондинистое афро почти скреблось о потолок крытой аллеи.
— Как прошло посвящение? — спросил он.
— Твой уход был самым ярким событием вечера.
Эд улыбнулся:
— Этот Демперс распоследний кретин.
— Да, есть немного. Но остальные классные. В основном.
Эд только плечами пожал.
— Значит, ты правда не пьешь? — спросил я.
— Не пью. Однажды попробовал, выдул пять пинт пива — и ноль эффекта. Наверное, из-за моих габаритов. Так что решил не заморачиваться и остановиться на ананасовом соке. Намного вкуснее.
— Но почему было не выпить хотя бы в тот вечер? Чтобы попасть в команду?
— А зачем? Я, конечно, люблю футбол, но если играть в команде — значит терпеть все это братанское фуфло, то оно мне не надо. Благо здесь есть чем заняться.
Мы пересекли мост Стефани Стивенс, и я вдруг кое-что учуял и остановился.
— Черт, я знаю этот запах…
На газоне невдалеке развалились Рита и Артур, оба листали книжки, а Артур еще и поедал клиновидный кусок бри будто пиццу. Заметив Эда, он чуть не подавился и прохрипел:
— Иисусе, ты только глянь, какой здоровый.
Эд глубоко втянул воздух:
— Отличный бри. Разбираешься.
— Именно! — Артур захлопнул книгу. — И почему ты не на моем этаже. Я окружен идиотами. Не обижайся, Люк.
— Даже не думал, — отмахнулся я. — Эд, это Артур и Рита. Артур и Рита, это Эд.
— И куда вы намылились? — спросила Рита.
— Иду в этот квиддич-клуб. Если хотите, тоже можете.
Ее губы четь дернулись в улыбке.
— А… девчонка со случайной эсэмэской?
— Что еще за девчонка? — не понял Эд.
— Да так, долго объяснять. Так вы идете или нет? — Я посмотрел на телефон. — Я уже опаздываю. Говорят, там весело. Сегодня вроде как товарищеский матч. Плюс там наверняка будет бесплатная еда. И бесплатный ананасовый сок.
— У меня семинар, — вздохнула Рита.
Но Артур вскочил и отряхнул пальто:
— А к черту, я в деле.
— Я тоже, — пожал плечами Эд. — Хотя если кто-нибудь попытается надеть на меня наручники, я свалю.
— Извини, но если он вновь тебя прокатит, никто из нас с ним больше не заговорит. Никогда. Точка. — Фрэнки казалась отнюдь не злой, а расстроенной.
Негин кивнула, потягивая сливочное пиво:
— Мы с ним и так ни разу не говорили, но да, чтобы провернуть этот номер дважды, он должен быть либо психически больным, либо настоящим козлом.
— Либо мертвым, — с надеждой произнесла я. — Почему-то же он пропустил лекцию? Зрелище было печальное. Я все повторяла людям, что заняла место для друга, а потом целый час сидела рядом с пустым стулом.
Я ведь правда думала, что он придет.
— Все-таки он козел, — добавила я.
— О нет, он не такой. — Фрэнки стиснула мою руку. — И вы меня, конечно, простите, но вашу ж маму, кто это вместе с ним?
Мы уставились на дверь, в которую как раз с улыбкой вошел Люк и еще два парня. Я даже не понимала, что улыбаюсь, пока Негин не прошептала:
— Ну просто няша. Отвратительно.
Фрэнки все еще крепко держала меня за руку.
— Прости, я, кажется, сейчас и правда помру. Только. Глянь. Какой. Он. Высокий.
С каждым словом хватка ее усиливалась.
— Прошу прощения за опоздание, — сказал Люк. — Угодил не на ту лекцию.
