В 1793 году Югов приехал в губернский город Пермь, чтобы лично побывать в Пермском горном управлении. От имени группы, рудознатцев он передал квартальному офицеру Ивану Булдакову заявление, в котором говорилось об открытии каменного угля, а также золотой и серебряной руды. Булдаков направил рудознатцев к Щербакову — ходатаю Лазарева по судебным делам.
Щербаков знал, что его хозяину не выгодно вести широкую добычу каменного угля и платить десятинную пошлину в казну. Он хорошо знал о попытках Лазарева скрыть самый факт открытия в его имении месторождения каменного угля. Поэтому Щербаков, договорившись с Лазаревым, объявил Моисея Югова смутьяном и арестовал его.
За «доносительство» Югов был заключен в тюрьму. Однако через некоторое время рудознатцу удалось вырваться на свободу, и он бежал из Перми в Петербург, чтобы найти там защиту. Началась его трудная, скитальческая жизнь.
Оставшиеся в Кизеловском заводе Еким Меркушев и другие товарищи Югова решили еще раз заявить в горное управление об открытии каменного угля. Результаты получились весьма плачевными. Все «заявители», по указанию Лазарева, были сданы в солдаты. Кроме Меркушева, в солдаты попали Игнатий Воронин, Кондратий Дьяконов, Тихон Елисеев. Товарищи Югова — Данила Иванцов и Василий Спиридонов — еще раньше были взяты на военную службу и уже несколько лет служили в Преображенском полку в Петербурге.
В шурфы, вырытые Моисеем Юговым, из которых была извлечена, по его мнению, золотоносная и серебряная руды, управляющий Кизеловским заводом распорядился «забрасывать землю и в том месте больше не работать». Несмотря на строгий запрет начальства, некоторым крепостным удалось взять из шурфов образцы «блестящей» руды и сохранить их у себя.
В Петербурге Моисей Югов жил под видом богомольца. Там ему удалось встретиться со своим земляком Игнатием Ворониным. От него он узнал, что Еким Меркушев и другие рудознатцы, отданные в солдаты, служат в Петербурге в гвардейских полках. Югов уговорил Игнатия Воронина воспользоваться положенным ему отпуском съездить в Кизел и привезти в Петербург образцы руд и каменного угля. Воронин согласился.
В Кизеле друзья передали ему 10 фунтов каменного угля и 20 фунтов серебряной руды, которую они ухитрились собрать, несмотря на строгие запрещения лазаревских приказчиков. Воронин, как унтер-офицер гвардейского полка, не был обыскан при отъезде из Кизела, что обычно делали с другими отъезжающими. Благодаря этому ему удалось доставить в Петербург необходимые образцы руды и каменного угля.
В конце 1794 года в каком-то тайном месте встретились Моисей Югов, Еким Меркушев, Игнатий Воронин, Данила Иванцов, Василий Спиридонов, Кондратий Дьяконов и Тихон Елисеев. Они собрались поговорить о судьбе «горючего камня» и других богатств уральской земли. Все они были настроены против заводчика Лазарева, который не хотел разрабатывать природные богатства в своем имении. Моисей Югов возглавлял это необычное совещание.
На этом совещании Моисей Югов и его товарищи решили, что надо написать «доношение» на имя самой императрицы Екатерины II. Югов составил донесение, а все присутствующие подписали его. Все, кроме Югова, указали на «доношении» места своей службы. Указывать место пребывания Моисея Югова, который скрывался в кельях Александро-Невской лавры, было нельзя — за рудознатцем уже давно охотились лазаревские сыщики. Друзья же знали, где он находится, и при первом благоприятном случае могли известить его.
Игнатий Воронин, имевший доступ в царскую резиденцию, передал на имя императрицы «доношение», а также образцы серебряной руды и каменного угля. Началось долгое ожидание ответа, но и на этот раз его не последовало.
Больше года Моисей Югов скитался по Петербургу, по другим городам России, скрываясь от чиновников Пермского горного управления и от приказчиков Лазарева, которые не бросали мысли разыскать «смутьяна».
В начале 1796 года Моисей Югов снова появился в Петербурге, опять под видом богомольца. С большим трудом разыскал он казармы своих товарищей.
Моисей Югов организовал новую встречу своих земляков. Было решено написать еще одно «доношение». В 1796 году на престол вступил Павел I и рудознатцы, вероятно, надеялись, что новый царь по справедливости решит их дело. Югов и его друзья составили обстоятельное донесение царю. Передать его Павлу I было поручено Екиму Меркушеву, который находился во внутренней охране Зимнего дворца. В письме говорилось:
«Ноября, 29-го дня 1796 года.
Ваше Императорское Величество.
