Перворожденные полностью

– Оно было у тебя всегда, – поступил ошеломляющий ответ. – Но ты ничего не выбирал до нынешнего момента. Лишь по этой причине я была способна вообще что-то рассказывать тебе, направлять тебя, побуждать и подготавливать к этому моменту. Ты хотел принимать новое знание.

– Как насчет Маркуса Райта?

– Это касалось не принятия знаний. Это касалось их применения. Есть разница.

Джейк вспомнил о начальном контакте, который случился, когда он только нашел тело Замары, застывшее во времени в храме. Ощущения, из-за которых он оказался в коме. Короткие воспоминания о леденящей кровь, жестокой эре в истории протоссов. Паническая потеря себя. Чувство вины, которое все еще давило на грудь, словно на ней сидел инкуб из старых сказок.

– Это было принятием?

– Да.

Джейк подумал, что тогда ему бы не хотелось узнать, что такое с точки зрения протосса «принуждение», и почувствовал отблеск улыбки, которая вновь растворилась в этой странной скорби и покорности.

– Но теперь, теперь ты не хочешь сделать последний шаг. Выучить тот урок, который тогда выучили мы.

И Джейк понял. Он зарылся лицом в подушки, словно скрываясь от кого-то, присутствующего в комнате физически. Но он не мог скрыться от сущности в своей голове. Замара была права. Урок, который выучили протоссы, заключался в единстве. В слиянии разумов, ощущений, мыслей и… душ? Было ли это столь глубоким? Он счел вопрос излишне эзотерическим и отказался думать об этом.

Двое протоссов оставили подземный город зел-нага неисследованным для того, чтобы исследовать что-то другое. Чтобы заново открыть древнюю связь, которая соединяла их раньше в единый народ. Чтобы остановить ненависть, которая служила лишь деградации душ и вымиранию расы. Чтобы принять чужую боль как свою собственную, чтобы полностью разделить свою радость с теми, чьи умы находились в других телах.

Чтобы слиться. Чтобы помнить.

Кровать была удобной, еда потрясающей, душ великолепным. Но ни одна из этих вещей не стоила того, чего хотел от него Итан. Розмари говорила, что Итан защитит их с Джейком. Может быть, защитит от Валериана, – в это Джейк верил – если сможет нажиться на этом.

Но Итан не защитит Джейка от предательства тех моральных заповедей, в которые он верил все годы своей жизни. Он станет кем-то не лучше Итана – черт, не лучше Розмари, с ее холодными синими глазами и винтовкой Гаусса. Его будут использовать как инструмент, чтобы навредить другим людям.

– Нам нужно бежать.

Зарывшись лицом в подушки, Джейк кивнул.

– Я могу помочь тебе сделать это. Но ты должен доверять мне.

Джейк понял, что плачет.

– Я боюсь, Замара. Я не протосс. У меня нет древней памяти предков, которые были соединены таким образом.

– Я знаю. Но ты уже принял столь многое. Я верю, что твой разум будет способен вместить то, что я надеюсь разделить с тобой. Это единственный способ сохранить это знание. И… единственный способ подготовить тебя к восприятию нового знания. Знания, которое может спасти мой народ.

– А если я откажусь?

– Итан будет просить тебя делать то, что обратит в руины твою душу. Ты будешь приговорен выполнять эти просьбы, без надежды на освобождение. И, возможно, впереди нас ждет кое-что похуже, что-то, о чем ты пока не знаешь.

– Вот дерьмо.

– Именно.

Джейк перевернулся и вытер лицо от слез.

– Давай сделаем это, – сказал он и обхватил себя руками.

Но перед бешеной сенсорной атакой на мгновение он ощутил ласковую благодарность Замары, мягкую, словно ветерок, полный аромата цветов.

– Спасибо тебе, Джейкоб. Спасибо.

А потом…

Информация наполнила его со столь ошеломительной скоростью, что он застонал, закрыл глаза и уши в тщетной попытке остановить это. Разумеется, поток не иссяк, ибо эта информация, это знание, эти ощущение единства поступали не от его органов чувств. По крайней мере… не от привычных пяти.