Сына Верховного Герцога межзвездной Империи ожидает большая военная слава. Даже несмотря на бесконечную череду доказательств того, что у молодого Деннисона Крестмара вообще нет никакого таланта к войне. Но на своём жизненном пути Деннисон получит удивительные уроки, которые наделят его…
Находясь в безопасности на борту флагмана, Деннисон мог наблюдать за битвой двумя способами.
Первый был очевидным — он стоял над огромной голограммой битвы, занимавшей большую часть мостика. Сейчас она была включена и отображала множество синих треугольников — они представляли истребителей, летящих на высоте талии командира. Куда более крупный синий овал корабля Деннисона висел на средней дистанции наверху и позади истребителей. Однако могучий и огромный, но неповоротливый, левиафан вряд ли бы сегодня вступил в бой: корабли врага были слишком слабы, чтобы повредить его корпус, но достаточно быстры, чтобы флагман смог по ним попасть. В этой битве сошлись малые истребители.
И Деннисон должен был вести их.
Он поднялся с кресла командира и подошел в краю голограммы, изучая врага. Красные значки возникали в пространстве, попадая в радиус действия сканеров и выходя из укрытия в астероидном поле. Эта группа называла себя повстанцами, но поступала как бандиты; слишком уж долго они тут процветали. Его брат Варион восстановил власть Его Величества в этом секторе пять лет назад, и повстанцы давно должны были пасть.
Деннисон вошел в голограмму и прошел так, чтобы оказаться прямо позади своих кораблей. Их было примерно два десятка — немного по меркам Флота, но больше, чем он заслуживал. Он глянул в сторону: унтер-офицеры и младшие офицеры оторвались от своих занятий и смотрели на молодого командира. Хотя они и не проявляли неуважения, Деннисон видел их истинные чувства во взглядах.
Они не ждали, что он победит.
"Что ж, — подумал Деннисон, — не будем разочаровывать хороших людей".
— Разделите эскадрильи, — приказал Деннисон. Распоряжение напрямую передалось различным капитанам, и малый флот разбился на четыре группы; впереди пираты также начали выстраиваться в боевой порядок, оставаясь в пределах своего убежища на астероидах.
Наблюдая за движением судов, Деннисон ощущал, как ему становится ясна стратегия врага. В его распоряжении было все знание о войне, которое могло дать лучшее академическое образование. В уме смешивались воспоминания о лекциях и учебниках; они переплетались с практическим опытом полудюжины лет, проведенных за командованием в симуляторах и, наконец, в реальности.
Да, он видел течение битвы. Он видел, что делали командиры врага; он чувствовал их стратегию. И почти знал, как ей противостоять.
— Милорд? — адъютант выступила вперед с боевым визором в руках. — Вам это не понадобится?
Визор. Второй способ для командира следить за битвой. На каждом истребителе прямо в кокпите стояла камера, передававшая изображение напрямую; Варион всегда носил боевой визор.
Но Деннисон был собой, а не братом. И, кажется, только он один это и понимал.
— Нет, — ответил Деннисон, жестом отправив адъютанта прочь.
По мостику прокатился шепот; Брелл, старпом Деннисона, наградил его мрачным взглядом.
— Отправьте в бой эскадрилью "В", — приказал Деннисон, не обратив на Брелла внимания.
Группа из четырех истребителей откололась от главного флота, устремившись к астероидам. Синие огоньки столкнулись с красными, и моментально закипела битва.
Деннисон прошел сквозь голограмму, наблюдая, отдавая приказы и анализируя — как его и учили. Стремительные корабли мчались вокруг его головы; астероиды размером с кулак разбивались, когда он проходил сквозь них и снова восстанавливались за его спиной. Командир двигался подобно древнему божеству, взирающему на битву миниатюрных смертных, неспособных его видеть, но чувствовавших всемогущую длань.
Правда, если Деннисон и был богом, то война его специальностью уж точно не была.
Образование не дало ему совершить непоправимые ошибки, но битва давно дошла до точки, где выиграть было уже нельзя. Отсутствие гордости позволило Деннисону отдать ожидаемый приказ об отступлении. Эскадра похромала прочь, уменьшившись более чем наполовину; глядя на светящиеся перед ним цифры-голограммы, Деннисон заключил, что его корабли едва сумели уничтожить десяток врагов.
Деннисон отошел от голограммы, где красные корабли праздновали победу, а синие отступали. Голограмма исчезла, образы распались и втянулись в пол командного центра подобно выгорающей на свету сверкающей пыли. Члены команды стояли по периметру мостика, и в их глазах читался стыд от поражения.
Только у Брелла хватило смелости высказать общее мнение.
— Он и впрямь идиот, — пробормотал офицер себе под нос.
Деннисон задержался в дверях, повернулся, подняв бровь, и встретился с бестрепетным взглядом Брелла. Другой Высший офицер, вероятно, отправил бы его на гауптвахту за непокорность. Конечно, другой командир и не заработал бы такого неуважения.
Деннисон прислонился к дверному косяку, сложив руки невоенным жестом.
— Вероятно, я должен наказать вас, Брелл. Я же, в конце концов, Высший офицер.
