Она ворвалась в мою жизнь, перевернула сознание своей неординарностью и сделала единственно верный шаг — ушла. Потому что я действительно ничего не могу дать девушке, чтящей брак и хранившей невинность до такого возраста. Я бы не сделал ее счастливой своими либеральными взглядами на отношения.
Я бы убил в ней все чувства.
Глава 17
Я с беспокойством наблюдаю за бледной Лилей, клюющей носом перед монитором. Около недели после памятного свадебного вечера она держится отстраненно, вызывая всё больше подозрений. Мне хотелось бы ей помочь, но не знаю, как именно подступиться. Пристрастие подруги к молчанке очень напрягает.
— Что будешь пить? — Рома обращается к ней, указывая на различные вариации спиртного.
— Ничего, спасибо, — тут же отвечает, угрюмо вздохнув.
Беру в руки нож и начинаю разрезать торт на аккуратные кусочки. Процесс требует сосредоточенности, поэтому, не сразу замечаю, что на меня бесшумно надвигаются нежданные гости в виде загорелых Роберта и Луизы.
— С днем рождения! — выкрикивают в унисон, заставив вздрогнуть.
Откладываю сталь и направляюсь к ним с широкой улыбкой. После теплых объятий мне вручают пакет с кричащей надписью известного бренда.
— Я думала, вы еще на отдыхе.
— Прилетели ночью, — Роберт встаёт у стола и помогает Роме, наполняя бумажные стаканчики. — Решили заскочить на часик, когда увидели напоминание в «фейсбук». Кстати, где все? Вы никого не позвали?
Я отрицательно качаю головой, откладывая подарок, и снова кошусь в сторону Лили, безучастно сидящей на своем месте. Нет, она, конечно, еще с утра меня поздравила, но была слишком отстраненной.
— Так не пойдет, ну! — наигранно гундосит начальник, — хотя бы наш департамент созовите…
— И юридический! — вставляет Луиза заговорщически. — Займусь этим прямо сейчас!
Ну, вот! А хотела по-тихому отметить чисто своим отделом… Даже толком не подготовилась. Не имела никакого желания распространяться о дне своего рождения в рабочих стенах. Вечером намечалось веселье с подругами и родственниками, а здесь, пусть я и нахожусь в приятных нейтральных отношениях со всеми сотрудниками, мне не с кем толкать тосты, кроме уже собравшихся.
— Чего запаниковала? — Арзуманян опустошил бутылку коньяка, внимательно разглядывая меня.
— Угощений мало, я не рассчитывала на большое количество людей. Надо сходить в магазин…
— Адамян, что за «армянский синдром нехватки»? Лишь бы всего побольше, даже если основную часть потом выбросишь. Никто не собирается нажираться. Успокойся. Фрукты, конфеты, торт, напитки, выпивка. Культурно и лаконично.
Я окинула придирчивым взором расставленные яства и пришла к выводу, что шеф прав. Откуда мне, вообще, знать, сколько человек присоединятся? Может, никто и не придет. Сезон отпусков, в конце концов.
— А вот и мы! — Луиза с веселым возгласом впорхнула в комнату, неся какие-то сладости.
Следом прошествовали человек пять из вышеупомянутых структур. Кажется, каждый внес свою лепту, захватив или вино, или кушанья. Сразу же забурлил оживленный разговор, во время которого я старалась уделить внимание всем, передавая тарелки с тортом.
— Отнеси кусочек Тору, Сатэ, — Луиза подходит вплотную и, подхватывая чью-то нетронутую порцию, кладет ее мне в руки. — Сходи.
— Нет.
— Перестань, — шикает приглушенно, — он на месте, я заходила.
— Захотел бы — пришел бы сам, — отрезаю безапелляционно, вспоминая наш последний разговор. — Спасибо тебе за старания, но это ни к чему. Мы с ним всё выяснили, нас ничего не связывает.
Да уж, если бы так оно и было. Только вот, слова всегда даются легче действий и истинных чувств.
— Ну, ок. Тогда тем более — иди, тебе же нечего бояться. Просто отнеси высшему руководству именинный пирог. Разве ты так не делала раньше?
Стискиваю зубы и одновременно поджимаю губы, понимая, что эта упертая зараза не отстанет. Еще и провоцирует умело, аж грех не поддаться.
— Луиза, — выговариваю предостерегающе.
— Хорошо, — девушка забирает тарелку и делает шаг в сторону. — Тогда отнесу я. Скажу, что ты передала привет. Как думаешь, он тебя посчитает трусихой или трусихой? Или же трусихой?
Хорошо, что наш разговор никто не слышал, потому что стоял гул голосов и смеха. Иначе я провалилась бы сквозь землю от стыда.
— Дай сюда! — почти рычу. — Сейчас вернусь.
Не зря я считала, что эта пигалица нуждается в порке. До чего же своенравна! Пусть и нравится мне, всё равно выводит из себя.
Поднимаюсь по ступеням на нужный этаж и дохожу до двери Адонца. Мне необходимо несколько долгих секунд, чтобы обуздать скачку сердца и натянуть маску спокойствия на лицо. После чего стучу по дереву, дожидаясь пару мгновений, и вхожу в помещение, не поднимая взгляда.
Меня сразу же окутывает какая-то пробирающая до костей аура, вызванная щекочущими нос потоками стойкого парфюма, а также ощутимой прохладой, созданной работой кондиционера.
