— Это не мы с тобой решаем. Безусловно, ты можешь отказаться, когда тебя вызовут и предложат должность. Но в таком случае выставишь себя не в лучшем свете, тебя попросту посчитают дурой.
На какое-то время воцаряется тишина, нарушаемая только усиленным сердцебиением Сатэ.
— Ты, правда, не имеешь к этому отношения? — спрашивает натянуто.
— Я никогда бы не стал подставлять тебя таким образом, бросая тень на репутацию. Пусть и считаю способнейшей и умнейшей, но достичь высот ты должна сама. И у тебя это получается.
Облегченный вздох.
— Я совершенно не понимаю, почему ты мне ничего не сказал, Тор!
— Не думал, что это так важно…
Воспользовавшись тем, что я потерял бдительность, поглаживая ее волосы, лишает меня близости своего тела, резко высвободившись.
— Потрясающе! — язвит, рассекая воздух руками. — Не важно, что ты уходишь?
Приподнимаю бровь, будучи слегка дезориентированным такой бурной реакцией. Тем более, что совсем не этого мне хочется, когда она рядом, и ее грудь так зазывно поднимается и опускается.
Вот, сука! Я реально озабоченный!
Злость на самого себя выливается в холодный тон, которым спрашиваю:
— А ты не перегибаешь палку?..
Отшатывается. Скорее, в неконтролируемом порыве гнева, чем из чувства оскорбленной невинности.
И ретируется так же внезапно, как и появилась.
Стою посреди комнаты добрых минуты две, пытаясь переварить сцену. Идиотскую и нестоящую того причину очередного столкновения. И не могу найти логического объяснения.
Пора бы признать, что когда она рядом, все горит огнем.
Подхожу к креслу и слышу какой-то шум из коридора, что вызывает внезапное беспокойство. Спешу к источнику и подтверждаю звонки обостренной интуиции.
На полу лежит мертвецки бледная и безжизненная Сатэ, вокруг которой возятся несколько человек. Но больше всех наводит смуты конкретно один — незнакомый мне мужчина примерно моего же возраста. По тому, с какой нежностью и отчаянием он к ней обращается, лапая девушку, чтобы вернуть в сознание, четко ощущается, что они очень хорошо знакомы. И в его глазах отнюдь не братские и даже не дружеские переживания.
Помимо страха за ее жизнь испытываю ярый приступ самой примитивной и болезненной ревности. Что и сподвигло меня в следующую секунду броситься к ней и собственническим движением вырвать из чужих рук, ласково называя ее имя. Жест противником был идентифицирован, но далеко не принят, о чем свидетельствовали полыхнувшие во взгляде языки убийственного пламени. В этом типе было что-то отталкивающее. Демоническое.
— Успокойтесь, товарищи, — снисходительно подтрунивает сотрудница департамента медицинской помощи детям, имени которой я не помнил, — всего лишь вазодепрессорный вид синкопального состояния.
Словно по команде, все «особо одаренные» утопили ее в испепеляющих взорах, ничего не поняв. Нашла время умничать, твою мать! Она цокнула и поднесла вонючий ватный диск к ноздрям Сатэ, после чего пояснила:
— Обморок у нее обычный, она же Вас увидела и испугалась, я как раз стояла у двери нашего кабинета, когда Сатэ упала.
Последнее уточнение было адресовано незнакомцу, и эта информация меня добила. Но рвение выяснить, что он с ней сделал, было отложено, стоило Сатэ закашляться. С нереальным облегчением я непроизвольно сжал ее сильнее, но потом опомнился и ослабил хватку, помогая принять сидячее положение. Она медленно приходила в себя, непонимающе уставившись на меня.
— Сат?
Девушка вздрогнула и повернулась на мужской голос. На лице отразилась невероятная гамма эмоций от испуга до радости и еще чего-то, что я не распознал. А потом она протянула руку и дрожащей ладонью провела по его щеке.
— Ты реальный? Это, правда, ты, Мовсес?
И когда этот ублюдок блаженно улыбнулся, наслаждаясь ее касанием, меня окончательно переклинило…
Трель от настойчивого звонка в дверь была слышна даже через шум воды. Сначала решил не обращать внимания, поскольку никого не ждал и очень спешил, но этот противный звук продолжал проникать в мозг.
Да уж, сегодня не мой день, явно. Хотя и люблю пятницу, но с самого утра все пошло не так. И это раздражение, постепенно переросшее в злость, требовало выхода.
Обмотав полотенце вокруг бедер, приготовился четвертовать недоноска, никак не отнимающего палец от кнопки вот уже несколько минут. Я ему не позавидовал бы. Так резко дернул на себя ручку, что та чуть не пала жертвой моего гневного припадка.
И остолбенел, когда на меня свалилась неожиданная гостья.
Успев поймать ее, ошеломленно уставился в расширенные от ужаса зеленые глаза, которые были единственной открытой частью лица.
— Что за…на хрен… — вылетело из меня непроизвольно.
Сатэ выпрямилась, швырнула сумку на пол, закрыла дверь и тщательно прокрутила ключ в замке. А я пытался отойти от шока, рассматривая ее одеяние.
— Ты сменила религию?
Смежит веки, затем виртуозно закатывает глазные яблоки, мол, что за тупость.
Не совсем понимаю, что происходит.
А потом она вдруг скидывает с себя дурацкий длинный плащ, из-под которого до этого виднелся подол черной юбки.
