Семен приложил ко рту ладони и крикнул:
— Э-ей! Есть там кто-нибудь!
Рядом с черепахой зашевелилась человеческая фигура в дождевом плаще. Вслед за этим послышался ответ:
— Кто такой? Чего надо?
— Нет ли там Александра Андреевича Дуплова или Сергея Петровича? — снова прокричал Семен.
— Давно уехали! Еще вечером! А ты кто такой?
— Ученик ремесленного училища! Тот самый, что приезжал с главным инженером!
— Так иди сюда! Или ты думаешь, что из-за тебя я глотку обязан драть! продолжал ворчливый голос, принадлежавший, как уже догадался Семен, знакомому старику — сторожу.
Семен зашагал к машине. Но странное дело! Сначала почва, на которую приходилось ступать, была обычной: немного мокрой и местами скользкой от дождя. Но чем дальше он шел, тем труднее и труднее было идти.
«Что это значит?» — Семен даже оглянулся на лес. Теперь он ясно представлял себе, что идет по тому же участку поля, на котором вчера днем он был вместе с Сергеем Петровичем. Но ведь тогда же не было этого! Почва была обычной, твердой, поросшей колючей порослью. (Семену даже отчетливо вспомнились птицы, выпорхнувшие из-под самых ног). Что же случилось? Было такое ощущение, что нога становится не на землю, а на какую-то только что взбитую перину…
— Застрял ты там, что ли? Чего стоишь! — прокричал вахтер, видя, что Семен нагнулся и пробует руками землю.
Но голоса старика Семен почти не услышал. Догадка, с быстротой молнии мелькнувшая в его голове, была настолько поразительной, что Семен на минуту забыл обо всем на свете.
— Вот оно что… — бормотал Семен, ковыряя пальцами землю.
— Долго я буду наблюдать за тобой? — недовольным голосом крикнул вахтер.
«Научись наблюдать, сопоставлять и делать выводы»… — почему-то вспомнил Семен наставление Александра Андреевича, не обращая внимания на крики сторожа.
Семен побежал к машине. Это было очень трудно. Казалось, вокруг песок. Ноги проваливались до лодыжек. Ныла больная нога. Но Семен бежал вперед, преодолевая боль.
— Дедушка! — прокричал он, задыхаясь. — Машина все время стояла на месте? Правда, она не двигалась с тех пор, как я ушел! Правда?
— Конечно, не передвигалась! — ответил сторож, с удивлением присматриваясь к подбежавшему мальчику. — А как она могла передвигаться, когда ходовую часть вчера так и не исправили! Ты что? Разве не знаешь?
— Значит, она действовала, стоя на месте! Правда ведь?
Сторож молча вынул из кармана курительную трубку, несколько раз стукнул ею по деревянной коробке аккумуляторного фонаря, висевшего у него через плечо, и только после этого проговорил, не глядя на Степана:
— Удивляюсь я Сергею Петровичу! Человек он добрый, и у самого дети есть. А тут такое недомыслие допускает. В такую-то рань ребенка послать в поле! До рассвета, небось, уже часа два осталось, а этот… Извольте видеть… Ну, если уж так срочно нужно, так послал бы своего Ваську! Вот, как только я его встречу, так уж покажу ему… Тебе, мальчик, что? Наверное, нужна эта самая штуковина, которую Василий вчера привез на мотоцикле? Так я ее от дождя под машину спрятал. Полезай — сразу увидишь. Сергей Петрович говорил мне, что утром за ней пришлет. А в такую рань разве можно заставлять ребенка работать?
Семен подошел к стальным «утюгам», укрепленным по бокам черепахи.
— Выходит, машина может работать даже не передвигаясь по полю, — продолжал он бормотать, прикасаясь рукой к скользкой стальной поверхности.
— Вот пристал! — рассердился сторож. — Известное дело: ревет и работает. Только толку от нее в этом случае мало. Вон вчера Александр Андреевич как распекал механика! Начальство, говорит, должно завтра приехать, а вы не предусмотрели всего, как следует! Хорошо, если представитель министерства только к вечеру подъедет! А если в середине дня? Обязательно, говорит, чтобы машина была в полном порядке к полудню! — Он помолчал некоторое время, а потом, словно вступая с кем-то в спор, проговорил: — Но только все равно из этого не следует, что ребенка надо выгонять на работу в этакую рань. Уж я ему покажу, как увидимся… А почему это у тебя штаны и блуза так измазаны глиной? Падал, что ли?
Слова сторожа доносились до Семена, как будто издалека. Происходило это не потому, что Семен устал от пережитых приключений. Дело было в том, что Семен мог думать только о чудесном, почти сказочном изобретении, рядом с которым он находился и сущность которого он, кажется, разгадал самостоятельно. Его волновало, что он прикасается рукой к этой замечательной машине, реальному свидетельству могущества человеческой мысли.
Сторож, который, видно, соскучился и был рад живой душе, говорил то о машине, то о вчерашней грозе, то о каком-то товарище Куницыне, который должен был на прошлой неделе прислать плотника для ремонта сарая, но обещания своего не выполнил. Многое из всего этого Семен пропускал мимо ушей, потому что был в состоянии воспринимать только то, что сторож говорил о машине. Прежде всего мальчику стало ясно, что исправить ходовую часть машины вчера не удалось. Решено было заменить какие-то две детали новыми, а их предстояло получить на центральном складе.
