В десять тридцать Гагарин запросил разрешение на переход с курса «70» на курс «320» и получил «добро» от руководителя полетов. Через четыре минуты он должен был завершить разворот на привод и доложить о начале снижения до высоты круга. Доклада об этом не последовало. На запрос руководителя полетов «625-й» не ответил. Все борта, находящиеся в том районе, попросили связаться с самолетом Гагарина – Серегина. Он молчал.
Через сорок пять минут, когда стало ясно, что горючего на «спарке» Гагарина – Серегина не осталось, тревога охватила всех занятых на полетах… По радио последовали команды: «Всем самолетам, готовым к взлету, выключить двигатели. Всем летчикам прибыть в штаб. Поднять в воздух транспортный Ил-14».
Пошло томительное время надежды. Включаются дополнительные радиоэлектронные средства. В воздух поднимаются поисковые вертолеты. Комплектуются наземные поисковые группы.
Наконец с борта Ил-14 поступает донесение:
– Южнее поселка Новоселово в лесу видна большая воронка…
Поисковая группа полка тотчас отправляется к месту возможной катастрофы, указанной самолетом-разведчиком.
Истребитель УТИ МиГ-15 Гагарина – Серегина столкнулся с землей в десять тридцать одну минуту ровно…
Что же произошло за эту минуту?
Вслед за «спаркой» Гагарина – Серегина в воздух поднялся «614-й», тоже учебная «спарка», которая облетывала двигатель после ремонта. В момент катастрофы она находилась в соседней зоне. А через минуту после взлета «625-го» руководитель полетов разрешил взлет паре МиГ-21. Он предупредил пилотов, что где-то рядом находится «625-й», но оба летчика ответили Сухинину, что никаких других машин они по курсу не видят.
В связи с резким ухудшением погодных условий парашютные прыжки были отменены. Полковник Леонов отдал команду своим коллегам возвращаться в Звездный, а сам машинально посмотрел на часы, подумал: «Сейчас Гагарин – Серегин должны заходить на посадку, но что-то не слышно привычного гула двигателя?» И тут до слуха Алексея докатилось эхо сильного взрыва…
Позднее правительственная комиссия по расследованию причин катастрофы «625-го» установила:
«На самолете разрушений и отказов агрегатов и оборудования в полете не имелось… Пожара и взрыва на самолете не было… Двигатель в момент столкновения с землей работал… Электрическая сеть самолета находилась под током… Кислородная система была исправна… Экипаж находился в работоспособном состоянии. Позы обоих летчиков до конца были рабочими…»
Мы начали свое повествование со времени подготовки запуска первого искусственного спутника Земли. Никому из переживших те дни не забыть радости и небывалого триумфа нашей державы. В начале октября пятьдесят седьмого большинство живущих на планете ощутило себя землянами. А некоторых охватила тогда неописуемая растерянность, близкая к панике.
Руководитель внешнеполитического американского ведомства Даллес пригласил к себе газетного магната Херста-младшего и с нескрываемым неудовольствием спросил:
– Билл, почему твои газеты, словно по команде из Кремля, подняли невероятный шум вокруг этого куска металла русских?
Отбросив всякую дипломатию, Херст-младший возразил:
– Этот, как ты говоришь, кусок металла русских, Джон, изменил жизнь людей на многие века вперед!
Русское слово «спутник» зазвучало с тех пор без перевода на всех языках планеты. И даже честолюбивые американцы предпочитают его своему «сэталайт».
Первых космонавтов растил, пестовал, по-отечески любил великий мыслитель и страстный творец новой техники Сергей Павлович Королев.
В конце мая шестьдесят первого, через месяц после полета Гагарина, весь отряд космонавтов отдыхал в Сочи. Там же, на даче в Явейной, находился и Главный конструктор. Молодые испытатели ракетной техники часто бывали у него на даче. Уже тогда Сергей Павлович стал для них центром всеобщего притяжения.
Однажды, после жаркой схватки у волейбольной сетки, молодежь сгрудилась у скамьи под его любимым каштаном, засыпала наставника вопросами. Улучив момент, Королев вдруг спросил:
– Так что же, орелики, кто полетит следующим?
– Разве скоро состоится новый полет, Сергей Павлович? – невольно вырвалось у первого космонавта.
– Скоро. В августе, Юрий, – с ходу ответил Королев.
Многие космонавты подумали тогда, что Главный конструктор просто шутит. А он на этот раз не шутил.
Сергей Павлович тогда повернулся к Титову и спросил у него:
– Думаешь, Герман, не успеем?.. Успеем! Это уже больше зависит от вас, космонавтов. Какой темп возьмете вы. Корабль же почти готов. Так что дорога на орбиту космонавту-2 открыта.
В сентябре шестьдесят третьего Сергей Павлович снова вырвался на короткий отдых в Явейную. Пригласил к себе ведущего конструктора ОКБ Иванова. Вечером, медленно прохаживаясь у самой воды, он поставил перед собеседником не простой вопрос:
– Алексей, ты когда был в последний раз в «Русском музее»?
– Лет десять назад, Сергей Павлович, – ответил конструктор.
– А с картинами Айвазовского в Брюлловском зале хорошо ознакомился? – поставил следующий вопрос Королев.
