Утвердительный ответ Адриана был затем воспроизведен на мраморе, надпись заключалась поздравительными словами Плотины эпикурейцам, написанными по-гречески: «Плотина Августа – всем друзьям, с приветствием. Теперь у нас есть то, что мы так мечтали получить»{606}.
В противоположность пассивной анонимности в наших литературных источниках о ней, эта надпись из Афин показывает Плотину высокообразованной женщиной, активной в делах, близких ее сердцу, и стоящей так близко к императору, как когда-то стояла Ливия. Письмо Августа, отклоняющее просьбу самосцев о независимости, публично признавало усилия Ливии в интересах островитян, а преданность Плотины Афинам – единственный сохранившийся пример такой же просьбы, который дает возможность гордиться письмом императрицы в интересах просителей{607}.
Роль Плотины как патронессы философской школы интересна сама по себе, так как в этот период появилось много сатиры, издевающейся над богатыми женщинами, воображающими себя интеллектуалками и пытающимися нанять себе в учителя какого-нибудь знаменитого философа. Одно такое произведение описывает философа-стоика по имени Фесмополис, которому пришлось приглядывать за мальтийской собачкой своей хозяйки на ее загородной вилле. Он страдал от унижения, когда собачка вылизывала его бороду и метила его плащ{608}. Такая сатира не была бы столь остра, если бы не совпадала с потоками узнаваемых жалоб на манеры богатых женщин в то время.
Растущий интерес светских дам к философии и патронат Плотины над философами частично отражают подъем интереса к греческой культуре в римском обществе II века. Даже Адриан с самого детства поклонялся перед ней. Плотина была не первой женщиной из императорской семьи, которая проявляла интерес к предмету, – Ливию после смерти ее сына Друза утешал философ по имени Арес, но она была первой, кто публично демонстрировал покровительство философии; в таком обличье ей позднее и подражала со значимым результатом одна из ее преемниц{609}.
Возраст и социальный статус были мерками, по которым, похоже, судили, является ли философия подходящим занятием для дамы. Женщины, которые читали философию без цензуры, в основном были богатыми вдовами. Вдовство гарантировало немногим удачливым римским женщинам возможность дышать, и закатные годы Плотины были фактически куда более спокойными и процветающими, чем тот же период у ее предшественниц на Палатине. Кирпичи, отштампованные с ее именем, находят по всему Риму; это доказывает, что, подобно Домиции, она владела фабриками, которые обеспечивали ей независимый источник дохода в старости. И монеты показывают, что Адриан сохранял щепетильность, оказывая почести своей приемной матери: они изображали ее под новой надписью «Плотина, Августа божественного Траяна»{610}.
