В то время как Атаульф и Плацидия выступали единым фронтом, вместе оплакивая своего младенца, когда хоронили его в серебряном гробике в часовне возле Барселоны, отношения Плацидии с Констанцием описывались как холодные и отстраненные. Его изображали все более превращающимся в угрюмого и скаредного тирана под влиянием сварливой жены, а Плацидию — как жестокую стерву. Однажды она пригрозила, что разведется с ним, если он не казнит самоуверенного бродячего фокусника по имени Либаний, который заявил, что может волшебством ликвидировать варваров, а Плацидия холодно объявила его хвастовство богохульством.[937]
Но этот брак отвечал как минимум одному из критериев, по которому римские династии оценивали брачные союзы. Он произвел двоих детей — девочку Юсту Грату Гонорию, родившуюся в 419 году, и, что самое важное, — сына и наследника, Валентиниана III, рожденного в 421 году. Рождение наследника перед лицом продолжающейся бездетности Гонория не оставляло последнему других вариантов, как только разделить 8 февраля 421 года титул Августа с Флавием Констанцием. В то же время он распространил его на свою сестру, что обеспечило Плацидии честь стать первой женщиной Западной империи со времени жены Константина Фаусты, получившей древнее звание Ливии.[938] Но эти решения были с неудовольствием встречены при дворе Феодосия II в Константинополе, возмущенном тем, что с ним не посоветовались; Константинополь отказался признать нового Августа и его семью.[939] Однако до того, как Флавий Констанций смог урегулировать свои отношения с восточными оппонентами, он неожиданно умер 2 сентября того же года, оставив Равенну без сильного руководства и ввергнув Запад в борьбу за политическую власть.
Исчезновение защиты Флавия Констанция, как бы плохи ни были их личные отношения, оставило Плацидию с сыном Валентинианом III брошенными на произвол судьбы. У нее имелись союзники, среди которых самыми лояльными были готские слуги, остававшиеся с ней с момента ее возвращения в Равенну; еще одним очевидным источником поддержки мог стать недавно назначенный
Так Плацидия оказалась на судне в море, после того как похоронила двух мужей и потеряла ребенка. Перед нею было одинокое и неопределенное будущее, которое показалось еще более неопределенным, когда во время пути разразилась буря, угрожая ее кораблю. Миниатюра в манускрипте XIV века из Равеннской библиотеки дает вид этой сцены: на темно-синем фоне коронованная Августа и ее дети, Гонория и Валентиниан III, прижимаются к своему маленькому суденышку, когда его швыряет на волнах на фоне грозного неба.[941] Позже она признавалась, что в отчаянии молилась Иоанну Евангелисту, обещая построить ему церковь, если он спасет ее с детьми в шторм. Молитва была услышана, и судно благополучно достигло берегов.
Плацидия оказалась в Константинополе впервые с тех пор, как была тут ребенком при дворе своего отца, Феодосия I. Она нашла императорскую жизнь изменившейся во многих моментах — от ежедневной молитвы, строго соблюдаемой ее племянником и племянницами, до выдающегося положения, которое Пульхерия и ее сестры занимали в имперской иконографии. Огромная колонна, воздвигнутая в парадной части города в честь недавней победы Феодосия II над персами, содержала сообщение о роли, сыгранной «обетами его сестер» в этом триумфе, а золотые монеты, отчеканенные с начала этого десятилетия, изображали Пульхерию на фоне олицетворения Победы, держащей длинный Крест.[942]
