Последовавшее далее решение Тиберия отправить Германика в сопровождении Агриппины и остальных членов его семьи в дипломатический тур по восточным провинциям империи с мандатом Сената на
Трудно избежать подозрений, что статуя трех поколений главного врага Августа — Антония, осматривающих достопримечательности в старых охотничьих угодьях своих опозоренных родственников, была создана намеренно, чтобы взбесить Тиберия.[323] Он почти вынужден был сделать выговор Германику за игнорирование приказа о том, что ни один сенатор или знатное лицо не должен въезжать в Египет без разрешения от императора.[324]
Тем временем, покинув мыс Акций, свита вскоре остановилась на острове Лесбос, где в начале 18 года Агриппина родила свою третью дочь и последнего ребенка — Юлию Ливиллу. Ситуация напоминала ее собственное рождение в этом регионе более тридцати лет тому назад, когда ее мать Юлия сопровождала Агриппу в его путешествиях. Как горькое эхо шагов ее матери вокруг Средиземного моря, надписи, появившиеся на Лесбосе, хваля Агриппину за доблесть при деторождении, награждают ее титулом
Плодородие Агриппины стало рекламой режима. Это выразилось в портретах, изображающих женщину с сильными, правильными чертами лица, решительным подбородком и чувственным ртом. Ее лицо обрамляла прическа, которая значительно отличалась от моды, созданной ее предшественницами. Центральный пробор, ставший модным благодаря Ливии и делавший портрет классическим, все еще сохранялся — но остальное в прическе Агриппины стало совсем другим: густые кудри отведены назад изогнутыми волнами и уложены локонами на висках, как скрученные кремовые трубочки. Эти локоны, в свою очередь, тщательно уложены и проколоты в центре сверлом скульптора, чтобы дать представление о техническом умении, — но кудри в классической традиции скульптуры говорят также о молодости, эмоциональности и плодовитости. Это было прекрасным способом обессмертить прославленную мать шестерых детей, один из которых, по всей видимости, станет наследником венца Юлиев-Клавдиев.[326]
Ливия и Агриппина, два главных цветка семьи Юлиев-Клавдиев, как говорят, сильно не любили друг друга. Несколько сплетен до нас донес Тацит, доступ которого к утерянным мемуарам дочери Агриппины, Агриппины Младшей, придает правдоподобие его сообщениям.[327] Появление необычных новых изображений, посвященных Агриппине, не облегчало этого напряжения. Сквозь дымку наших источников трудно утверждать, какие члены дома общались друг с другом искренне, а какие — по обязанности. Очевидно, что Ливия регулярно общалась с Антонией по поводу обучения детей под их общим наблюдением, и, как говорят, она была близка со своей внучкой Ливиллой.[328] Она также собрала вокруг себя более широкий круг женщин, как Саломея из Иудеи, которой однажды дала прагматический совет, когда последняя выразила нежелание выходить замуж за человека, выбранного для нее братом, королем Иродом. Ливия посоветовала подруге отбросить мысли о браке с человеком, которого она действительно хочет в мужья, арабом Силлаем, чтобы избежать серьезных проблем внутри царского дома Иродов. В этом был весь прагматизм Ливии — ведь она еще в детстве усвоила легенду о сабинянках, этих героинях ранней римской истории, которые смирились с насильственными браками, дабы не стать причиной войны.[329]
