Тем не менее правление Калигулы началось довольно благоприятно — с серии мер, ублаживших толпу. Они включали его личное паломничество через штормящее море к острову Пандатерия, чтобы забрать прах матери, Агриппины, который он привез в Рим в собственных руках и захоронил с пышной церемонией в мавзолее Августа.[389] Это было горькое повторение путешествия, которое он совершил, когда ему было всего семь лет, сопровождая мать в ее возвращении домой из Брундизия с прахом его отца. В честь матери нового императора были устроены игры, на которых ее портрет провезли вокруг арены в запряженном мулом
Живые родственницы Калигулы в начальные дни его правления тоже удостоились почестей. Он настоял, чтобы трем его сестрам — Друзилле, Юлии Ливилле и Агриппине Младшей — предоставили такие же привилегии, как и весталкам, а также лучшие места в театре для публичных игр, и чтобы их имена поставили рядом с его собственным в словах публичных присяг. Они также стали первыми из римских женщин, при жизни изображенными и обозначенными на монете имперского монетного двора: бронзовый
Сенат также уговорили даровать Антонии, бабушке императора и бывшей опекунше, разом все почести, полученные когда-либо Ливией за всю ее жизнь, включая вакантное место жрицы божественного Августа, а также привилегии весталок во время путешествий. Ей также хотели даровать право именоваться Августой, но этот титул Антония отклонила, как сделала однажды и ее мать, Октавия. Став императором, Калигула за короткое время сменил трех жен (на первой жене, Юлии Клавдилле, он женился еще до прихода к власти) — но ни одна из них не была награждена этим титулом. Таким образом, этот титул все еще был привилегией императорской крови, и, чтобы получить его, быть женой императора было недостаточно.[392] При всех этих почестях Калигула понимал важность своей связи по женской линии с Августом через мать Агриппину и бабушку Антонию. Однако возвышение его сестер было решающим.
Очень мало известно о четырех женах Калигулы. Первая, Юлия Клавдилла, умерла, родив мертвого ребенка. Второй женой была Ливия Орестилла, которую, по примеру Августа, Калигула, как говорят, похитил у ее мужа, Пизона, через несколько часов после их свадьбы, но затем развелся всего несколькими днями позднее. По такому же сценарию третья его жена, Лоллия Паулина, была вырвана у ее мужа, провинциального наместника, — по-видимому, после того, как Калигула услышал, как его бабушка Антония расхваливала ее красоту… и также вскоре выброшена за ненадобностью.
Наконец, примерно в 39 году, он женился на своей любовнице Милонии Цезонии, описываемой историком III века Дионом Кассием как «ни молодая, ни красивая». Но эта женщина разделяла экстравагантность и неразборчивость Калигулы, и, по слухам, Калигула демонстрировал ее голой перед своими друзьями.
Все четыре женщины имели одну общую черту: ни одна из них не произвела императору наследника. Только Цезония успешно смогла забеременеть — и, как сообщали, сразу после свадьбы родила дочь, названную Юлия Друзилла. В своем отцовстве Калигула смог убедиться, когда она попыталась выцарапать глаза друзьям детских игр, доказав, что переняла его дикий нрав. Для императора, у которого не было сына, сестры становились жизненно важными для продолжения линии Юлиев-Клавдиев.[393]
Древние историки грязно спекулировали по поводу сексуальных предпочтений Калигулы. Шептались, что он кровосмесительствовал со всеми тремя сестрами, что Друзилла была его любимицей и что Антония однажды поймала их в одной постели в собственном доме. По факту все пользовавшиеся дурной славой римские императоры обвинялись время от времени в инцесте, это отражало сложности взаимоотношений между семейным и общественным в динамичной системе власти, поэтому следует скептически отнестись к слухам о перескакивании Калигулы из постели одной сестры в постель другой.[394] Тем не менее, когда Друзилла умерла летом 38 года, — по неизвестной причине, хотя нет указаний на то, что ее смерть произошла от неестественных причин, — она стала первой римской женщиной, которую обожествили со времени Ливии. Хотя Друзилла не получила храма своего имени, ее статую поместили в храме Венеры Прародительницы, что стало единственным примером такого благоговения перед образом женщины в Риме.[395]
