Еще его удивил разговор с сестрой. Она не грустила, не пыталась подольше побыть со своим Сережей. Она даже была какой-то виновато-нежной с братом, чего уже давным-давно не было.
Солодков поморщился от внезапной мысли, отозвавшейся холодными мурашками по спине.
Входя в заполненный людьми салон, он бросил взгляд в сторону своего отсека. Кресло сестры, располагавшееся рядом с его, было пусто.
«Пожалуйста, пожалуйста, будь где-нибудь на корабле».
Его окликнули:
— Тимофей Александрович!
«Надо же, даже отчество уточнил…»
Он повернулся к Филиппенко и ждал, пока тот подойдет.
— Ваша сестра. Вера Солодкова.
— Что моя сестра? — пролепетал Солодков, до последнего надеявшийся, что Филиппенко хочет расспросить его по поводу Сереги.
— Ее нигде нет. Идентификатор лежал в ее кабинете на столе.
— Я разговаривал с ней два часа назад.
Он еще раз посмотрел на пустое кресло сестры.
«Вера, Вера. Что же ты наделала».
— Сестра… Сестра всегда хотела остаться на необитаемом острове. По-видимому, она решила осуществить свою мечту.
— Есть еще один странный момент.
— Что еще?
— Проблема с СР701. Вы что-нибудь можете мне сказать по этому поводу?
— Полковник, у меня сорок семь человек и двадцать четыре биоробота в управлении. Следить за каждым из них после объявленного вами срока эвакуации я не в состоянии. Уж извините. Мне нужно было готовить к отправке материалы и оборудование. Что за проблема?
— Его нет.
— Что значит «нет»?
— То и значит. Его нет, и нет очень давно. По документам он работал под вашим руководством до начала эвакуации. Крайний его отчет на ваше имя написан четыре дня назад. Между тем сигма-сканер обнаружил его в братской могиле под памятником погибшим ученым, направлявшимся с Земли и погибшим после столкновения с метеоройдом два года назад.
