По нескольким очевидным причинам это большое дело (я — это я, он — Маркус Флюти… это могло бы привлечь ненужное внимание к моему поступку) плюс еще одно обстоятельство. Скажем, это бы означало полный отказ от всех наших прежних обязательств. Говоря по существу, это он был инициатором всех наших разговоров. Но сегодня решение о том, что нам пора поговорить, будет принадлежать мне. Сильная позиция будет за мной.
Если только меня не вырвет на него.
Поэтому задержалась перед дверью в класс, надеясь перехватить Маркуса у входа. Я ждала, даже когда прозвенел предупредительный звонок за пять минут до начала переклички. Ждала, пока звенел предупредительный звонок на перекличку. При финальном звонке пришлось идти на место. Я говорила себе, что в его привычке опаздывать на минуту или две. Но уже во время самой переклички потеряла надежду увидеть его.
Маркус так и не появился в школе. Может быть, я об этом бы знала, если бы не потеряла записку.
Конечно, именно Сара сообщила всем новость:
— О мой бог! Вы слышали о Мистере Съемпончик? Он заставил какую-то девчонку подделать свой анализ.
Я чуть не выронила хлопья, которые в это время держала в руках.
Оказалось, что у врачей есть способ определить, принадлежит моча женщине или мужчине, на основании анализа гормонов. Им потребовалось несколько дней, чтобы это установить и сообщить полиции. Маркуса, должно быть, вызвали в кабинет к директору сразу после того, как он дал мне рот-оригами. Там офицер полиции, который осуществляет за ним надзор, директор и замдиректора, а также старая добрая Бренди устроили ему допрос о подлоге. Они знали, что это не его анализ, но им хотелось бы знать, кто ему помог.
— Пока что Маркус отказался сказать, от кого он получил образец, — сказала Сара вне себя от радости от этой пикантной сплетни. — Они угрожали ему несколько часов. Но он не раскрыл тайны.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Мой отец играет в гольф с директором и его заместителем.
— А.
— И он спросил меня о моих предположениях, кто бы это мог быть, так как я — кладезь информации.
Боже мой.
— Я предположила, что это сделали его подружки, и назвала имена тех, кого помнила, — продолжала Сара. — Хотя, может быть, ни одна из них этого не делала.
— Почему?
— Потому что подложный образец был от человека, не употребляющего наркотики.
— Правда?
— Это означает, что соучастник преступления был кем-то вроде тебя… — Она сделала паузу приблизительно на полчаса. — Или меня.
В тот момент я знала, что меня вот-вот поймают. Моя жизнь будет разрушена. И ради чего? Чтобы доказать всем, что все ошибались на мой счет? Великолепно. Но я не была готова сознаться. Пока что нет.
Мне понадобилось собрать в кулак всю свою волю, чтобы вести себя естественно и реагировать на слова Сары так, словно я не принимала в подлоге никакого участия.
— Какая же дурочка помогла ему сдать анализ? — спросила Хай.
— Человек совершенно не понимающий, чем это грозит.
— Должно быть, он по-настоящему хорош в постели, — сказала Мэнда.
— Сомневаюсь, что он обещал секс, — возразила я.
— Берк говорит, что он видел Маркуса в раздевалке и одноглазый змей у него не меньше двадцати пяти сантиметров, — сказала Бриджит.
— Что? — спросили мы все хором.
— У него огромный пенис.
— О, — сказала Хай.
— О! — воскликнула Мэнда.
— О? — удивилась Сара.
— Да заткнись ты, — подытожила я.
Это так утомительно.
Безмозглая команда — не единственные, кто говорил об этом. У всех были свои теории, что сказал Маркус тайному донору. Пообещал ли он ей наркотик или постель. Конечно, я их не поправляла и не говорила, что знаю, что Маркус был не таким примитивным. Он попросил ее так, как только он мог попросить. Положив руку на коленку, пообещав вернуть оказанную услугу, улыбаясь во весь рот.
Я пережила самые мучительные минуты в своей жизни.
Я привыкла играть невинную девочку перед Безмозглой командой и всеми остальными. Это было легко — как дышать.
Но потом меня вызвали из класса.
— Не могли ли бы вы прислать Джесс Дарлинг в кабинет директора прямо сейчас? — говорил невнятный, непонятно кому принадлежащий голос по внутренней связи. Это была миссис Ньюман.
Весь класс посмотрел на меня с изумлением. Я сделала большое дело, когда недоуменно пожала плечами и изобразила на лице невинное «
По пути в кабинет директора я все время в голове прокручивала слова Маркуса: «Я тебя не выдам. Я тебя не выдам. Я тебя не выдам».
Когда я добралась до места, директор уже ждал меня. Он приветствовал меня с улыбкой и с выражением: «Извините, что вытащил вас с урока». Но я знала по сценам допросов в телесериалах о копах, что его выражение лица — это прелюдия.
— Уверен, ты слышала о случае с Маркусом Флюти, верно? — Директор задал этот вопрос, как только я села в кресло.
— Да.
«Все хорошо. Смотри на все проще. Не усложняй».
— Медсестра Пейни говорит, что вы были в комнате отдыха в тот день.
— Да.
«Хорошо. Проше. Хорошо».
— Что вы там делали?
— Ну. У меня были… женские проблемы.
— О! — воскликнул он, выглядя смущенным. — Извините.