По нескольким очевидным причинам это большое дело (я – это я, он – Маркус Флюти… это могло бы привлечь ненужное внимание к моему поступку) плюс еще одно обстоятельство. Скажем, это бы означало полный отказ от всех наших прежних обязательств. Говоря по существу, это он был инициатором всех наших разговоров. Но сегодня решение о том, что нам пора поговорить, будет принадлежать мне. Сильная позиция будет за мной.
Если только меня не вырвет на него.
Поэтому задержалась перед дверью в класс, надеясь перехватить Маркуса у входа. Я ждала, даже когда прозвенел предупредительный звонок за пять минут до начала переклички. Ждала, пока звенел предупредительный звонок на перекличку. При финальном звонке пришлось идти на место. Я говорила себе, что в его привычке опаздывать на минуту или две. Но уже во время самой переклички потеряла надежду увидеть его.
Маркус так и не появился в школе. Может быть, я об этом бы знала, если бы не потеряла записку.
Конечно, именно Сара сообщила всем новость:
– О мой бог! Вы слышали о Мистере Съемпончик? Он заставил какую-то девчонку подделать свой анализ.
Я чуть не выронила хлопья, которые в это время держала в руках.
Оказалось, что у врачей есть способ определить, принадлежит моча женщине или мужчине, на основании анализа гормонов. Им потребовалось несколько дней, чтобы это установить и сообщить полиции. Маркуса, должно быть, вызвали в кабинет к директору сразу после того, как он дал мне рот-оригами. Там офицер полиции, который осуществляет за ним надзор, директор и замдиректора, а также старая добрая Бренди устроили ему допрос о подлоге. Они знали, что это не его анализ, но им хотелось бы знать, кто ему помог.
– Пока что Маркус отказался сказать, от кого он получил образец, – сказала Сара вне себя от радости от этой пикантной сплетни. – Они угрожали ему несколько часов. Но он не раскрыл тайны.
– Откуда ты об этом знаешь?
– Мой отец играет в гольф с директором и его заместителем.
– А.
– И он спросил меня о моих предположениях, кто бы это мог быть, так как я – кладезь информации.
Боже мой.
– Я предположила, что это сделали его подружки, и назвала имена тех, кого помнила, – продолжала Сара. – Хотя, может быть, ни одна из них этого не делала.
– Почему?
– Потому что подложный образец был от человека, не употребляющего наркотики.
– Правда?
– Это означает, что соучастник преступления был кем-то вроде тебя… – Она сделала паузу приблизительно на полчаса. – Или меня.
В тот момент я знала, что меня вот-вот поймают. Моя жизнь будет разрушена. И ради чего? Чтобы доказать всем, что все ошибались на мой счет? Великолепно. Но я не была готова сознаться. Пока что нет.
Мне понадобилось собрать в кулак всю свою волю, чтобы вести себя естественно и реагировать на слова Сары так, словно я не принимала в подлоге никакого участия.
– Какая же дурочка помогла ему сдать анализ? – спросила Хай.
– Человек совершенно не понимающий, чем это грозит.
– Должно быть, он по-настоящему хорош в постели, – сказала Мэнда.
– Сомневаюсь, что он обещал секс, – возразила я.
– Берк говорит, что он видел Маркуса в раздевалке и одноглазый змей у него не меньше двадцати пяти сантиметров, – сказала Бриджит.
– Что? – спросили мы все хором.
– У него огромный пенис.
– О, – сказала Хай.
– О! – воскликнула Мэнда.
– О? – удивилась Сара.
– Да заткнись ты, – подытожила я.
Это так утомительно.
Безмозглая команда – не единственные, кто говорил об этом. У всех были свои теории, что сказал Маркус тайному донору. Пообещал ли он ей наркотик или постель. Конечно, я их не поправляла и не говорила, что знаю, что Маркус был не таким примитивным. Он попросил ее так, как только он мог попросить. Положив руку на коленку, пообещав вернуть оказанную услугу, улыбаясь во весь рот.
Я пережила самые мучительные минуты в своей жизни.
Я привыкла играть невинную девочку перед Безмозглой командой и всеми остальными. Это было легко – как дышать.
Но потом меня вызвали из класса.
– Не могли ли бы вы прислать Джесс Дарлинг в кабинет директора прямо сейчас? – говорил невнятный, непонятно кому принадлежащий голос по внутренней связи. Это была миссис Ньюман.
Весь класс посмотрел на меня с изумлением. Я сделала большое дело, когда недоуменно пожала плечами и изобразила на лице невинное «
По пути в кабинет директора я все время в голове прокручивала слова Маркуса: «Я тебя не выдам. Я тебя не выдам. Я тебя не выдам».
Когда я добралась до места, директор уже ждал меня. Он приветствовал меня с улыбкой и с выражением: «Извините, что вытащил вас с урока». Но я знала по сценам допросов в телесериалах о копах, что его выражение лица – это прелюдия.
– Уверен, ты слышала о случае с Маркусом Флюти, верно? – Директор задал этот вопрос, как только я села в кресло.
– Да.
«Все хорошо. Смотри на все проще. Не усложняй».
– Медсестра Пейни говорит, что вы были в комнате отдыха в тот день.
– Да.
«Хорошо. Проше. Хорошо».
– Что вы там делали?
– Ну. У меня были… женские проблемы.
– О! – воскликнул он, выглядя смущенным. – Извините.
