Присев на корточки, они стали ползать, вытаскивая листы из-под кровати, стола и кресла и передавая друг другу. После драки они стояли лицом к окнам, да были к тому же так поглощены своей ссорой, что ничего, кроме себя, не видали. Взявшись собирать книгу, они неминуемо должны были подползти к Алёше: некоторые листочки долетели до его ног. Он уже хотел помочь подбирать, потому что страх прошёл и он очень был рад, что после такого отчаянного сражения не оказалось даже тяжело раненных. Но сначала надо было объявиться. Он решил покашлять. И как раз в этот момент рыжий распрямился, оглядывая комнату, и прямо упёрся своим жёлтым бесстрашным взором в Алёшу.
— Это что? — спросил он. — Ты чей? Витя, смотри!
Но беленький уже подходил и глядел на Алёшу тоже необыкновенно бесстрашными и потому пугающими глазами.
— Наверно — которые приехали к Арсению Романычу из Петрограда, — сказал он.
— Ты из Петрограда? — спросил Пашка.
— Да, — ответил Алёша и поперхнулся слюнкой.
— Чего особенного нашёл в тебе Арсений Романыч! — удивился Пашка.
— Ты что же — все видел? — спросил Витя.
— Да. Извините, — сказал Алёша, поклонившись.
— Ничего. Мы не боимся, — сказал Пашка. — Как тебя зовут?
— Меня Алёшей.
— Сколько тебе лет?
— Семь-восьмой, — выговорил Алёша в одно слово.
— Мы саратовские, вот я и Витька, а нам восемнадцать лет. А ты петроградский, а тебе всего семь.
— Да, какой хитрый! Так не считают — двоих вместе! — посмелел Алёша.
— Тебе не выгодно. Трусишь, что мы старше. Ну, выходи, козюлька, на одну левую руку! Хочешь? — вызывающе сказал Пашка.
— Нет, не хочу. Мне Ольга Адамовна запрещает драться, — упавшим голосом признался Алёша.
— Это кто?
— Моя бонна.
— Это что?
— Гувернантка, — разъяснил Витя.
— Ты больше слушайся своей губернаторши, — сказал Пашка. — Этак тебе всё запретят, если слушаться будешь.
— Ну, собирай листочки, Алёша, — приказал Витя.
Алёша мигом опустился на колени и с восторгом полного избавления от страха начал ползать. Он вскакивал, подняв два-три листочка, отдавал их мальчикам, опять становился на колени, опять вскакивал и так добрался до той комнаты, откуда выскочили драчуны. Тут он увидел высокие длинные полки с книгами, не в особенном порядке, но расставленные и не очень пыльные.
— Библиотека! — сказал он, присев на пятки.
— А ты знаешь? — спросил Пашка ревниво.
— У моего папы тоже библиотека.
— Такой, как у Арсения Романыча, нет ни у кого, — сказал Витя.
— Мы её скоро городской сделаем, для всех мальчиков и девчонок, — сказал Пашка.
— Так тебе Арсений Романыч и даст! — возразил Витя.
— А мы, если захотим, отберём, — гордо объявил Пашка, — по новому закону, — что хотят, отбирают!
— Ну и дурак, — сказал Витя.
— Сам дурак. Хочешь только все для себя. Жила!
Они оба нахмурились, вкладывая листы в переплёт книги. Через минуту все было собрано, и Пашка сказал Вите:
— Тебе дедушка велел домой идти.
— Да, домой. А сам велел на базаре краску продать.
— Какую?
— Для яиц. Либо продать, либо обменять на яйца.
Витя достал из кармана пакетики, и все трое мальчиков стали разглядывать нарисованных на пакетиках ярких зайцев, петухов и огромные, размером больше зайцев и петухов, алые, лазоревые, лиловые яйца.
— Больно надо теперь твою краску для яиц, — сказал пренебрежительно Пашка, — когда пасха-то прошла.
— Деревенские что хочешь возьмут, — ответил Витя. — Им все надо. Я раз вынес на базар резиночки для записных книжек. Знаешь? — кругленькие такие. Деревенские все до одной похватали.
— У тебя дома пасху справляли? — спросил Пашка.
— Ага. А у тебя?
— У нас мать при смерти. Спрашиваешь! — отвернулся Пашка.
Витя поднял к самому носу Алёши книгу, потряс ею внушительно, проговорил с угрозой:
— Об этом Арсению Романычу ни гугу! Смотри!
Алёша покачал головой и солидно заложил руки за спину.
Когда приятели двинулись к двери, она раскрылась. Ольга Адамовна — в своём необыкновенном сак-пальто и в шляпке-наколочке, — остановившись, приложила руку к сердцу. Длинный подбородок её странно шевелился.
— Алёша, как мог ты сюда попасть… с этими мальчиками?! Вы кто такие, мальчики? Вы здесь живёте?
— Мы ходим к Арсению Романычу, — сказал Витя, осматривая Ольгу Адамовну, как хозяин.
— Это твоя? — нелюдимо спросил Пашка у Алёши.
— Мы познакомились, — сказал Алёша, примирительно обращаясь к Ольге Адамовне.
— Надо было ждать, когда вас познакомят старшие, — заявила Ольга Адамовна. — Что с твоими коленками, Алёша! Идём, я почищу, умою тебя, и мы должны гулять. До свидания, мальчики.
Она взяла Алёшу за ручку.
Пашка дёрнул им вослед головой и понимающе мигнул Вите:
— Айда на базар!
В коридоре Ольга Адамовна встретила Анастасию Германовну, таинственно притронулась к её локтю и прошептала:
— Сюда ходят такие плохие мальчики! Боже мой! Мы попали в плохой дом!
— Не пугайтесь, милая Ольга Адамовна, — легко дохнула на неё Анастасия Германовна. — Не плохой, а очень смешной дом! Ни одной целой вещи. Какие-то инвалиды. Дом смешных инвалидов!
Она мягко, на свой беззвучный лад, засмеялась и вдруг, в неожиданном порыве, больно прижала голову Алёши к себе под сердце.
