Гг уже приобрела небольшой жизненный опыт. У неё образовался свой круг общения, в котором даже императорские дочки присутствуют. Из-под её рук, уже вышло несколько изобретений в области техномагии. Теперь в приоритете императорской СБ, стоит вопрос - как бы понадёжнее укрыть новые разработки от любопытных носов соседей. Государь недоволен поведением гг. Он считает её легкомысленной девчонкой, которая нарушает установленные им правила. Однако это...так! Нарушает, негодница! Только он забыл, что "жизнь" сама создаёт правила по которым живёт.
Новогодняя ночь. Санкт- Петербург.
- А я вам сто раз говорил, что не умею играть в боулинг! Сами виноваты! - перекрикивая шум вертолётного двигателя, кричал государь.
Ромодановский молча потирал оба опухших уха. Всеволод периодически трогал языком шатающийся передний зуб, а Аракчеев шевелил распухшей челюстью. Лишь только пьяный в дым Данила Меншиков, скрючившись в углу, беспросветно дрых, а Васильчиков бездумно пялился в иллюминатор. Охрана летела в другой машине.
Всё началось с того, что Лексус стало жарко. Где-то часов с десяти вечера, они отрывались в элитном ночном клубе Питера, на втором этаже в ВИП зоне, где им заранее приготовили отдельный кабинет. Всего их было шестеро. Супруги Аракчеева и Ромодановского, даже после процедуры омоложения не решились посетить такое - по их словам - неприличное для их положения - место. Однако спорить с императором не стали и мужей отпустили, предпочитая встречать новый год в кругу семьи. Кстати детки, что одного, что второго - тоже дома не сидели, так что в каком кругу и какой семьи отмечали замужние девушки праздник - тот ещё вопрос!
Всё это время Лексус пребывала в каком-то подобии лёгкого платья, длинной до колен и с рукавами в три четверти, но после четырёх часов непрерывных возлияний и танцев, она сбросила этот наряд, оказавшийся лёгкой накидкой и предстала перед мужем и его друзьями в коротеньком топике и такой же коротенькой юбке - больше похожей на широкий пояс.
Их, прошедших омоложение всего несколько дней назад, в клубе никто не узнавал. В этом-то и была вся интрига, а иначе веселья бы не получилось. Зато получилась славная драка(Государь заранее предупредил охрану, ни во что не вмешиваться. Клуб был суперэлитным и чужаки в нём не появлялись). Когда Лексус в сопровождение парней спустилась на танцпол, многие особи мужского пола только, что не облизывались. Всё-таки примесь - и весьма явственная - половецкой крови, придавала девушке совершенно потрясающую и необычную в этих краях красоту. После нескольких зажигательных мелодий, диджей объявил медляк. И тут как назло у Всеволода зазвонил мобильник. Звонил герцог Видас, как и обещал. Лексус ещё успела бросить парочку фраз в телефон, когда герцог пожаловался на шум и император вынужден был поискать местечко потише, а его супругу кто-то из толпы схватил за руку и утащил вглубь танцевальной площадки. Друзья бросились вслед за ней.
Пока государь разговаривал, тот приятель из толпы, что затащил государыню на танцпол, облапал Лексус и страстно шепча ей, что-то на ушко, запустил свои грабки под юбку и резко потянул вверх обнажая царственные полупопия и тоненькую полоску стрингов между ними. Ромодановский взревел раненым медведем и в два прыжка оказался около нарушителя нравственности в отдельно взятом клубе. Не долго думая этот бугай одним ударом отправил парнишку в глубокий нокаут, задвигая царицу за свою спину, где её тут же перехватил Васильчиков, ловко засовывая ей в рот таблетку успокоительного. Как никак, а опыт подобных похождений инкогнито у него был большой. Но и сам князь нехило получил в ухо от какого-то здоровенного рыжебородого детины. То ли финна, то ли шведа. Ругался-то он по-русски, но с импортным акцентом.
На ответный в челюсть, то ли финн, то ли швед, громко крикнул: "Наших бьют!" Толпа "наших" с радостью накинулась было на князя, но тут вовремя проснулся Данька Меншиков. Не разбирая где наши, где не наши, он словно ветряк врезался в толпу. И пошла потеха! Даньке же, только дай кулаки почесать! Застоялся жеребец! Несчастные "мажоры", правые и виноватые, разлетались как кегли от чистого "страйка". Что, кстати, навело на мысль совершенно спокойную Лексус, о следующем пункте их вояжа. Уже в самом конце, когда большинство народу под могучими ударами Даньки валом повалило с танцпола, мимо разозлённого разговором с правителем Литвы государя, пробежал внук графини Зубовой, первой фрейлины его Лексус. Та ещё мразь! Ещё до омоложения Лексус, этот щенок внаглую подкатывал к ней свои "колокольчики", пользуясь расположением царицы к его бабке! Жена особенно любила рассказывать ему об этом во время взаимной страсти, ещё больше распаляя - как писали в старину - государевы чресла.
И вот сейчас это сопляк пробежав мимо, вдруг остановился и с перекошенной, в кровь разбитой рожей повернулся к царю.
"Быстро же он от удара Славича оклемался", - подумал Всеволод. То, что это именно этот шнырь уволок на танцпол его супругу, Сева отметил ещё во время разговора с герцогом. Однако больше ничего он подумать не успел, так как получил хлёсткий и сильный удар в челюсть.
- Нечего всяким "пустышкам" в элитном дворянском клубе, мошной трясти", - с ехидной ухмылкой процедил сквозь зубы этот ублюдок, и развернувшись не торопясь проследовал на выход.
