Я не верила во всех этих богов, духов предков и прочее, но старик, судя по всему, относился к этому очень серьезно. Поэтому я не стала его огорчать своим неверием или какими-нибудь словами, связанными с этим. Даже богиню удачу вспоминала всуе, а не благодарила ее. А на самом деле прикольное получилось совпадение. Он еще немного поговорил про такую удачу для него и его рода, погрустнев при этом, так как он не знал, сколько орков осталось. После того, как его сын возжелал податься в пираты, он покинул родовое селение.
За разговорами мы дошли до лавки, находящейся у выхода. Когда заходила, то не обратила на нее никакого внимания, а сейчас поняла, что здесь торгуют сопутствующими товарами для всадников. Войдя внутрь, Агыр радостно выкрикнул:
— Сольтен, старый друг, я к тебе по делу пришел!
Ему навстречу вышел человек, с которым они ударили друг друга в плечо, после чего пожали локти. Сольтен при этом с интересом посмотрел на меня.
— Помниться, ты мне задолжал? — усмехнулся орк. — Так вот моя воля: у тебя есть одна сбруя, которую ты никому не продаешь — отдашь ее Светар, — и показал на меня.
— Ну, ты, старый проходимец! — всплеснул руками тот, изображая горе. — Как чувствовал, что расстанусь с ней по твоей прихоти.
Сольтен скрылся, где-то в недрах лавки, появившись спустя несколько минут, вынеся обещанное. Показывая мне ее, он принялся рассказывать, из чего та сделана. Пещерный василиск! Это было сказано с такой гордостью, что я поняла это очень редкий и крайне опасный зверь. Кожа его имела разную толщину в разных частях тела, поэтому ее хватило на все. Работать с ней очень сложно, потому что мягкие части, вроде попоны, необходимо обрабатывать сразу после свежевания, используя при этом специальные магические печати. Более грубые — немного позже. А само седло только спустя месяц, и вот им заниматься очень и очень тяжело. Делал он все для своего удовольствия, бросив вызов самому себе — своими руками, без помощников, создать шедевр. И у него получилось! Он перечислил достоинства, но я выхватила два самых важных: первое, оно вообще не натирает лошадям спину, живот и другие части тела, второе, с наездником происходит то же самое — седло очень комфортное, что даже новичок, коим я и являюсь, будет чувствовать себя вполне сносно после длительной езды.
— Я бы еще советовал тебе купить седельные сумки, — торговец хотел получить с меня деньги любым способом.
Хотя он в этом прав. Имея двух лошадей, я могу их нагрузить вещами. Например, купить палатку, спальный мешок и другие предметы путешественника. Чтобы на ночь выбирать не пещеры или кусты, а спать, как принцесса. После этой мысли я улыбнулась и попросила показать товар отличного качества. А еще настроилась на торговлю.
— Вот, — Сольтен выложил на прилавок требуемое, — кожа трехлетнего вепря. Вот эти поменьше для верхового, большие для заводного. Как видишь, объемы их существенные, так что, девушка, можешь забрать с собой весь свой гардероб. Дополнительно на все вещи нанесены укрепляющие печати. И за все это я хочу всего пять золотых.
— Пять золотых? — я выразила сильнейшее изумление наравне с возмущением. — Да вы шутник, батенька, — я помахала пальцем. — Максимум на что можете рассчитывать — это пятьдесят серебра.
А дальше он занялся любимым дело, а я ему подыгрывала, противостоя. Весь спор занял у нас пятнадцать минут, и закончился двумя золотыми. После этого мой оппонент как-то подозрительно меня осмотрел и спросил:
— У тебя в родне гномов не было?
И я в ответ захохотала, вспомнив, что гном мне тоже задавал такой вопрос. И Агыр, и Сольтен только улыбнулись, потребовав назвать причину смеха. Я и рассказала про спор в Горрханде и вопрос гнома, на что получила фразу от торговца: «Ну, если гном об этом спроси-ил…». После этого орк показал мне, где я могу купить все для путешествия, а также напомнил, что и припасы с собой тоже надо взять. Увидев, что я покупаю вяленое и копченое мясо, показал на лук, а когда ответила, что не умею стрелять, а это трофей, лишь покачал головой. После всего этого он провел меня за ворота, где принялся учить меня седлать лошадь, ухаживать за ними и ездить верхом. Спросил, не хочу ли я остаться, чтобы лучше научиться, но помня про того эльфа, я ответила отказом. Кстати, после того случая я его больше не видела, но это не значит, что он оставил меня в покое. Вероятность такая есть, но готовиться надо к худшему. Но в то же время я категорически не хотела запираться в четырех стенах, дрожа от страха. Чему быть — того не миновать, решила я еще в муниципалитете. А перед самым отъездом я спросила Агыра об умении орков впадать в ярость и блокировке боли.
— В целом ты права, — ответил он, — но не ярость является причиной умения терпеть боль, а наоборот. Мы умеем своим желанием перестать ощущать боль, а ярость является следствием, если орк находится в бою. Мы это можем делать и в мирной жизни, если, к примеру, поранишь себя, и тогда никакой ярости не будет. Хочу добавить, что это умеют только воины высоких рангов.
