— Я вот тоже не ожидала, что так получится. Ты не подумай, Стас, я не стала тебя меньше любить. Ты мой сын и всегда им будешь, только дай мне время смириться, что мой ребенок перестал быть человеком.
— Вообще-то, я человек: ни вампир, ни оборотень, ни гуль… Тьфу, тьфу, тьфу. — Сплюнул через левое плечо.
— Думаешь колдуном быть лучше?
— Я пока ничего не думаю, так как еще мало что понимаю. Вот когда разберусь, тогда посмотрим. Мама, мне дневник Ирины Петровны нужен. Он у тебя? Ты его сохранила?
— Не дам! — Резко ответила родительница, глядя на меня исподлобья. — Нечего тебе читать эту ересь.
Эх, вот как убедить упрямую женщину?
— Ты пойми, ее записи помогут мне быстрее сориентироваться в новом мире.
— Нечего тебе там ориентироваться, и в ДМБ работать тоже нечего. Без тебя обойдутся. Забудь о том, что у тебя есть дар, живи, как обычный человек, не лезь к этой заразе. Испачкаешься, потом не отмоешься.
— Да, мама, похоже дед в детстве тебе мозги хорошо прополоскал. Я понимаю, он был зол и обижен на свою мать, но ты-то, должна была понять мотивы его поведения, особенно когда выросла.
— Все я прекрасно поняла и очень боялась стать такой же бездушной тварью, как твоя прабабка.
Устало потер виски. Нет, такими темпами мы ни до чего не договоримся.
— Я не знаю, какой она была, и ты не знаешь, потому как лично с ней не встречалась. Так что, давай, не будем говорить о Ирине Петровне. О мертвых или хорошо, или никак, а дневник мне позарез нужен. Если хочешь, чтобы твой сын был жив и здоров, то отдашь. Я ведь тоже не особо обрадовался, когда понял, что отличаюсь от других людей: и паника была, и страх, а затем пришло осознание и принятие. Мир, он очень сложный, многогранный, чтобы его хоть немного понять, нужно учиться всю жизнь, да и то, этого времени не хватит, чтобы постичь хотя бы частичку бытия.
— Давно ты философом стал? — Усмехнулась мать, немного оттаяв.
— Приходится соответствовать. Мам, я в ДМБ все равно пойду. Выбора у меня нет. Влез по незнанию в одно дело. Теперь вот расхлебывать приходится.
— Что за дело?
— Поверь, ты не захочешь знать. Просто, чтобы выжить и разобраться во всем, нужна информация, а ее я могу получить только в Департаменте Межрасовой Безопасности или из дневника прабабки.
— Дневников. — Поправила меня мать, обречённо вздохнув и смиряясь с судьбой. — Их два. Не знаю, зачем хранила, ни один раз хотела сжечь, только всегда что-то останавливало, не позволяло в самый последний момент кинуть в огонь.
Меня прошиб пот, от осознания, что прабабкино, не побоюсь этого слова «достояние», могло навсегда исчезнуть.
— Так ты мне их дашь? — Спросил тихо, боясь спугнуть удачу.
— Дам, они как раз здесь, на даче хранятся. В дом не брала, от греха подальше. Только попрошу об одном, постарайся сделать так, чтобы твой «дар». — Слово дар мать выплюнула как нечто грязное и постыдное. — Не мешал нормальной жизни. Создай семью, остепенись, тогда может вся дурь из головы выветрится.
Наивная, она так и не поняла, что изменения необратимы. Я уже не тот, что был раньше и повернуть назад не получится.
— Это вряд ли. — Пробурчал себе под нос.
— Да вот, хотя бы на Богдане. — Не унималась мать. — Умница, красавица…
— Спортсменка, комсомолка… — Дополнил я, начиная дико ржать.
Знала бы мама, что так ею обожаемая Богдана самая настоящая ведьма, да к тому же — темная, на порог бы не пустила.
Естественно, этого я говорить ей не стал, поднимаясь со скамейки и следуя за матерью в сторону дома.
— Мне она тоже понравилась, — попытался задавить смех на корню, чтобы не вызвать подозрений. — Жаль, что она не героиня моего романа.
Родительница резко развернулась и уперла руки в бока.
— И чем же она, позволь спросить, тебе не подходит? Чем не угодила?
— Ох, мама! Ты посмотри на меня и посмотри на нее. Это скорее я ей не подхожу. Таким «прынца» подавай на белом коне и любовь до гроба. Вот дружить с ней, стал бы с удовольствием. Кстати, не знаешь, когда она вернется? Вроде говорила, что в отпуске?
— Не знаю. Как в понедельник с утра уехала, так и не появлялась больше. Ладно, Бог с ней, с Богданой, но неужели у тебя ни одной женщины на примете нет?
— Мама, я же не монах отшельник в самом-то деле.
— Мне на твоих бабочек-однодневок плевать. Я спрашиваю о стоящей женщине, которая могла бы разделить с тобой жизнь.
Подумал, стоит ли отвечать, но раз уж у нас сегодня день откровений, решил не темнить.
— Ну-у-у. Не забегай вперед. На всю жизнь — это слишком, но если говорить на чистоту, то да, есть кое-кто, кто нравится.
Мать сразу оживилась, на лице появилась пусть и немного вымученная, но улыбка.
— Кто эта счастливица?
— Не такая уж и счастливица. Я, знаешь ли, тот еще «подарок», да и не уверен я, что она заинтересована. — Наморщил лоб, произнеся скептически.
— Стас, скажи, ты в конце концов, мужик или нет? — Подбоченилась мать.
— Мужик, а что?
— Тогда какой разговор. Пришел, увидел, покорил.
