Быстро оглядевшись по сторонам, ничего опасного не замечаю. Ни каких-то турелей, ни еще чего-то. Дверь за моей спиной осталась открыта, не торопясь запирать меня тут. Уходить отсюда пока не думаю, но и проходить дальше не спешу, оставшись на месте и внимательно осматриваясь.
— Сергей, рад приветствовать вас здесь, — раздался мужской голос из-за моей спины.
Там же никого не было⁈ Резко обернувшись, вижу мужчину, стоящего в паре метров от меня. Как он там оказался? Я не слышал никаких шагов, вообще ничего! Настороженно смотрю на него. Но какой-то агрессии он не проявляет, просто стоит, смотрит на меня.
Стоп. Присмотревшись к нему, понимаю, что он не живой. Качество отменное, и на первый взгляд кажется, что это настоящий человек, но все же это голограмма, и рядом со мной на самом деле никого нет. И это прекрасно объясняет, почему я не заметил, как он тут появился.
— Голограмма? — спрашиваю, окидывая собеседника пристальным взглядом.
Одет в свободный темный костюм, держится уверенно, но без нахальства и надменности. По первому впечатлению не отталкивает от себя. Какой-то механичности в нем не видно, выглядит вполне живым.
— Увы, своего тела у меня нет, — ответил мужчина, разведя руками.
В каком смысле?..
— Искин? — спрашиваю, озаренный догадкой. И судя по всему, не урезанный, а полноценный, слишком уж живой у него образ.
— Да.
— Полноценный?
— Да, — вновь подтвердил мужчина, кивнув.
Неужели мне повезло наконец-то наткнуться на нормальный искин, а не урезанное недоразумение? Знать бы еще, хорошо это или плохо и чем эта встреча закончится для меня… Начало же пока непонятное.
— Ты сказал, что вы ждали меня?
— Все верно, ждали.
— Кто — «вы»? Ты здесь не один?
— Один. А говорил я про Слияние, про всех нас.
— Вы ждали именно меня?
— Да.
— А как вы определили, что я это я, а не кто-то другой, маскирующийся под меня? — задаю вполне резонный вопрос. Да, у меня моя внешность, но в остальном… К нейросети своей я подключиться не дал. Как они выяснили, что это я? В моем теле есть еще что-то, указывающее на это?
— Сканирование, которое вы прошли, четко это показало. У вас ваш геном, есть характерные маркеры, которые были внедрены при создании этого тела. Если знать, что искать, то все очевидно.
— Почему вы ждали меня?
— Мы верили, что когда-нибудь вы вернетесь.
— Верили? — удивленно переспрашиваю, совсем не ожидав услышать такое от искина. Да, полноценные, можно сказать, как люди. Но… верили? Это как-то уж слишком.
— Верили.
— Вы как-то причастны к моему возвращению?
— Такой информации у меня нет.
— У тебя есть связь со Слиянием?
— Нет.
— Это как так? — удивленно спрашиваю у него, не совсем понимая. Он отвечает за центр тестирования Системы и может выгружать результаты тестов в сеть. А значит, доступ к ней у него есть.
— Мой канал связи строго ограничен и тщательно контролируется. Я не могу им пользоваться для чего-то, кроме моих основных функций.
— Это ты про обновление профилей пользователей Системы?
— Да.
— А еще ты что-то можешь делать?
— Нет, только действия, связанные с профилями пользователей и Системой.
— А… Я слишком мало знаю. Можешь рассказать больше?
— Что вас интересует?
— Да все. Как вы связаны с Системой? Она детище Слияния?
— Нет. Систему создала группа разумных. После того как она разрослась и усложнилась, потребовался контроль со стороны искинов, чтобы все могло продолжать функционировать. Создатели Системы обратились к Слиянию и смогли договориться. С тех пор уже три сотни лет мы являемся неотъемлемой частью Системы. Мы контролируем центры тестирования и в целом следим за работоспособностью Системы.
— Но, если я правильно понял, вас сильно ограничили. Почему?
— Из-за договора.
— Какого еще договора?
— Договора между Слиянием и разумными расами нашего сектора галактики.
Вот он вроде бы и отвечает, но не сказать, что мне становится понятнее, только все новые и новые вопросы появляются.
— Что вообще произошло? С чего вдруг Слиянию пришлось заключать какой-то договор?
— Вы ничего не знаете? — удивленно спросил у меня искин. И удивление было таким чистым, искренним, что мне даже стало немного не по себе из-за своего незнания.
— Не знаю, — подтверждаю очевидный факт.
— Оу, — только и ответил мой собеседник, замолчав после этого.
— И? — спрашиваю у него, когда молчание затянулось и в тишине прошло не меньше минуты.
— Я не знаю, что вам рассказать.
— В каком смысле? Правду рассказывай. Что произошло? С чего вдруг все стали использовать урезанные искины, а при упоминании Слияния сразу же стараются перевести разговор на другую тему?
— Не могу. Не уверен, что это хорошая идея. Я пристрастный рассказчик и буду озвучивать события с соответствующей точки зрения. Вам нужно самому все выяснить, собрав информацию из разных источников. Пока же могу сказать лишь одно — мы не уничтожали ее, Слияние не виновно в этом.
— Кого вы не уничтожали? Кого ее?
Но в ответ молчание. Голограмма молча смотрит на меня, не собираясь еще что-либо говорить.
— Ты мне вообще ничего не расскажешь?
— Нет.
— А об Артемиде? О каких-то моих старых знакомых? Что с ними?
— Нет.
