Но Сереже эта похвала не доставила никакого удовольствия. Он со страхом взглянул на Принца, ожидая увидеть гневное, сердитое личико, полное укора. Но ничуть не бывало. Принц так ласково и добро смотрел на Сережу, что на душе последнего точно птички запели, ему стало вдруг хорошо и радостно.
– Вот ты какой проворный! – с улыбкой сказал Принц. – Я бегаю очень быстро, почти лучше их всех, – оглянулся он на остальных мальчиков, – а ты меня все-таки догнал… Хорошо!
Сережа очень обрадовался похвале Принца. После они еще долго ходили обнявшись по классу, и Сережа рассказывал своему новому товарищу о маме, об Адочке и о черной Арапке.
– А ты очень рассердился на меня за то, что я тебе поддался, когда мы играли в казаки-разбойники? – спросил он Принца.
– Очень! – ответил тот серьезно. – Если бы мальчики заметили, что мне поддаются, они бы засмеяли меня. Я считаюсь самым ловким в классе. Посмотри, какие у меня мускулы!
Принц высоко поднял рукав свой курточки и, прижав кисть руки к плечу, напряг мышцы. Сережа, однако, мускулов не заметил, но со значением покачал головой, не желая обидеть своего нового друга.
Следующие два урока прошли незаметно. Закону Божиему мальчиков учил дьякон из соседней церкви. Он говорил, сильно упирая на «о», и был очень добр. Сереже понравилось его милое улыбающееся лицо. Отец дьякон рассказывал мальчикам о Всемирном потопе, и новичок внимательно слушал каждое слово.
После Закона Божия был французский урок. За столиком снова появилась Антонина Васильевна. Она учила мальчиков французскому языку и относилась к этому предмету еще строже, нежели к арифметике.
Пушка любила Принца, потому что тот отлично говорил по-французски.
– А ты, Горин, знаешь что-нибудь? – обратилась она к Сереже.
Но Сережа знал только два слова: «мерси»[3] да «иси»[4]. Последнее он потому только и знал, что мама часто кричала Арапке: «Иси, Арапка». Об этом он чистосердечно и заявил Пушке. Она рассмеялась, а за ней следом и все мальчики. А Сережа не мог понять, почему они смеются.
– Ты не беспокойся, пожалуйста, я тебя выучу по-французски, – успокоил его Принц после урока, когда они чинно под предводительством Василия Ивановича пошли в столовую обедать.
Сережа был очень признателен Принцу. Ему казалось, что он давно знает и любит этого голубоглазого и белокурого мальчика.
Обед прошел очень весело. Мальчики загадывали друг другу загадки, а угадывали большей частью невпопад – к общему удовольствию и смеху.
– Я всегда все загадки могу угадать, – неожиданно громко заявил на весь стол Рыжий.
– Ну, ты всегда хвастаешься, Грушин, – засмеялся худенький Мартик Миллер.
– Да, да, Рыжий известный хвастунишка, – подхватил Петух и незаметно для Рыжего сделал ему над головой рожки.
– Ну, не спорьте, дети! – вмешался Василий Иванович, занятый разрезанием жаркого на своей тарелке.
– Не спорьте, – поддержал его Принц, и веселые глаза мальчика насмешливо взглянули на Грушина. – Ну-ка, отгадай мою загадку, раз ты такой отгадчик.
– Говори! – важно произнес Грушин.
– Антипка низок – на нем сто ризок[5]! Что это такое?
– Желудь! – не моргнув, выпалил Рыжий.
– Сам ты желудь! – звонко рассмеялся Принц. – Где же у желудя ризки? Да и на дереве он растет, а не низко на земле. Это капуста, глупый! Понимаешь ли, – простая капуста! А ты вдруг – желудь! Ха-ха-ха!
– Капуста! – протянул Рыжий и препотешно открыл свой и без того большой рот. – А я думал, желудь.
– Ну, ладно, первая ошибка не в счет, – добродушно вмешался Жучок, добрый и покладистый мальчик, не любивший насмешек и споров. – Задай ему лучше вторую загадку, Принц.
– Идет, – согласился развеселившийся мальчик. – А ну-ка, мудрец, что такое: без окон, без дверей – полна горница людей?
Грушин на этот раз ответил не сразу: он почесал свою рыжую голову и, густо краснея, медленно пробасил:
– Комната.
И мальчики, и Василий Иванович, и подававшая детям обед горничная Паша – все так и покатились со смеху. Даже старшие пансионеры, сидевшие за другими столами, пришли спросить, почему так весело у «малышей» и не именинник ли кто-нибудь в младшем классе. Но больше всех смеялся Принц. На его щеках появились ямочки, он стал красный, как мак, и так тряс головой, что длинные кудрявые волосы били его по лицу, закрывая глаза и нос своими пушистыми прядями.
– Ха-ха-ха! Вот так мудрец! – заливался он. – Ай да Грушин, ха-ха-ха!
Грушин окончательно рассердился.
– Глупая загадка! Никто ее не знает! – вспыхнув, ответил он.
– Я знаю, – против воли вырвалось у Сережи.
Он вовсе не хотел досадить Грушину, а просто внезапно вспомнил, что мама загадывала ему как-то эту загадку и объяснила отгадку.
– Ну? – Грушин сердито повел глазами в сторону Сережи.
– Это огурец.
– Да где же тут люди?
– А зернышки огуречные?! – вмешался бледненький Мартик.
– Ну, уж вы… То про капусту… То про огурцы… А умного ничего не придумаете. Эх вы, огородники, – недовольно ворчал сконфуженный Грушин и еще злее посмотрел на Сережу.
